Ким Сен - В водовороте века. Мемуары. Том 2

И эта песня «Ариран» была сгустком его жизни. Стоя на водоразделе вершины истории, где ему доводилось заменить вздохи смехом и, покончив с пассивным выжиданием, перейти к активным действиям, он хотел в последний раз окинуть той песней «Ариран» пройденный им путь, полный перипетий, и во весь голос пропеть о восторге нового старта под синевой ясного неба...

Если тогда на нашем пути нам не случилось встретиться с учителем Лю Бэньцао, то куда занесла нас игра судьбы? Какая участь постигла наш партизанский отряд? И сейчас, размышляя об этом, я от всей души преподношу безмолвную благодарность уже покойному моему учителю.

Удаче наших переговоров в части командующего Юя больше всех обрадовался Лю Бэньцао. Когда мы отправились из городка, Лю провожал нас далеко за казарму и, взяв меня за руки, с радостью и вдохновенно сказал:

— Ну вот теперь мы друг другу не враги, а братья, дружественные войска, вместе будем бороться против захватчиков — японских империалистов.

Когда я узнал о его смерти, я горько и горько плакал, вспоминая о незабываемых днях переговоров в городке Аньту и о годах моего ученичества в Юйвэньской средней школе.

Успешные переговоры с командующим Юем позволили нам легализовать существование и действия партизанского отряда и иметь свою союзническую армию, которая во взаимодействии с нами может развернуть сопротивление захватчикам — японским империалистам. Удача этого диалога убедила нас в том, что великий смысл патриотизма, любви к своей нации позволяет нам сформировать единый фронт даже с националистами чужой страны, имеющими иные идеи и идеалы, развернуть вместе с ними совместную борьбу.

Думаю, что это убеждение ощутимо воздействовало на мою более чем полувековую политическую деятельность. Когда речь шла о том, чтобы привлечь на нашу сторону националистов с другими идеями и идеалами и деятелей различных кругов, выходцев из имущих классов со сложной биографией, некоторые работники, бывало, колебались и относились к этой проблеме с предвзятостью. Тогда я обязательно напоминал им о нашем опыте проведения переговоров с командующим Юем и помогал им расширить свой кругозор.

Вернувшись в Сяошахэ, я встретился с Ли Гваном, который ломал голову над работой с Армией спасения отечества в районе Ванцина. Я ему подробно рассказал, как проводились переговоры с командующим Юем и как мы создали корейский отряд особого назначения. А потом я дал ему задание: с учетом опыта, оправдавшего себя в Аньту, немедленно организовать в Ванцине отряд особого назначения.

До того времени Ли Гван работал в подполье. Я направил ему одну роту и помог ему создать там отряд особого назначения и перейти от подпольной деятельности к легальной.

Под отрядом особого назначения подразумевается тот специальный отряд, который образован из корейцев. Среди корейских отрядов только те, которыми командовали я и Ли Гван, действовали открыто во взаимоотношениях с Армией спасения отечества.

В то время наши отряды назывались «отрядами особого назначения». Могу сказать, что это было своего рода тактической мерой для обеспечения легальных действий наших партизанских отрядов, для укрепления связей с Армией спасения отечества и сформирования с ней антияпонского совместного фронта.

После создания таких отрядов мы активно проводили подготовку к скорейшему основанию Антияпонской народной партизанской армии путем расширения и переформирования отрядов.

Построение отрядов сопровождалось дискуссиями по ряду вопросов.

В те дни некоторые товарищи были обеспокоены малочисленностью выходцев из рабочих в составе партизанского отряда. Изучили более 100 записавшихся добровольцами, и оказалось, что они в большинстве своем были учащимися и крестьянами по происхождению. Сделав большие глаза, иные выразили сомнение: «Малочисленность рабочих не является ли нарушением принципа марксизма-ленинизма в создании революционной армии? Не станет ли этот факт причиной перерождения революционной армии?»

Товарищам с такими взглядами я терпеливо и убедительно растолковывал: «Рабочий класс должен быть главным составом революционной армии — таков общий принцип марксизма-ленинизма по военному делу, но не надо механически применять этот принцип. В нашей стране подавляющее большинство населения составляет крестьянство, а рабочий класс по сравнению с ним — незначительное количество. Однако нельзя отодвигать на задний план создание партизанской армии и ждать до тех пор, пока не возрастет рабочий класс в численном отношении. В нашей стране у выходцев из крестьян и у учащихся революционное сознание и национальный дух не менее высоки, чем у рабочего класса. Хотя они и не одинаковы с рабочим классом по происхождению, но тут страшного ничего не будет. Пусть они сражаются с врагом, имея идеи рабочего класса, — и все. Преобладание выходцев из крестьян и интеллигенции никак не станет причиной перерождения революционной армии».

И при разработке системы командования мы не абсолютизировали готовые формулы, учли особенности и требования партизанской войны. Определили строение и штатный состав отряда в таком направлении, чтобы больше было воюющих — исполнителей команды, чем командующие. Так сказать, систему командования максимально упростили. Стало быть, в штатном составе отряда не было специальной интендантской службы и ее начальника. Готовили всех и каждого к тому, чтобы они сами и кашу себе варили, и стирали белье, и шли в бой, а порой и работали в подполье, если это необходимо.

Каким хорошим наставлением послужила бы нам книга Клаузевица «О войне»[24], если бы тогда она попала нам в руки! В то время военные знания у нас были достаточно скудные, знали только, что система 3:3 при формировании части была разработана Наполеоном, а о Клаузевице знали только его имя.

Только во время второй мировой войны мне удалось достать сочинение Клаузевица «О войне». Я легко понял идею автора, что надо упростить систему командования, чтобы стало больше воюющих.

В начале создания АНПА ее основной боевой единицей была рота. Меня избрали командиром и по совместительству политкомиссаром.

Партизанское обмундирование было сшито из ткани защитного цвета, окрашенной соками дуба. К левой стороне груди прикреплен пятиконечный лоскуток ткани красного цвета, на котором написан номер роты. Было решено прикрепить к фуражке красную звезду и повязать ноги гетрами белого цвета. Шла последняя работа по созданию партизанской армии. Просто было приятно заканчивать каждую из деталей обмундирования будущей армии.