Лилия Беляева - Загадка миллиардера Брынцалова

Одним словом, не мной придумано это самое «съедание» чужих мозгов и убежденность, что таким простым, доступным способом можно заполучить и чужой опыт, и знания, и интуицию.

Конечно, это все немножко наивно… Но ведь попытка не пытка!

Как справедливо заметил Владимир Алексеевич, говоря о своем методе зарабатывать, — «курочка по зернышку клюет…» Закончу — «… и то сыта бывает». Стало быть, самое время пойти «поклевать» в кабинет к заместителю генерального директора «Ферейна», «поклевать» и «поесть» его мозгов.

И вот какой разговор состоялся у меня со Львом Борисовичем Орловым, человеком крупным, тяжеловатым, со спокойным, вдумчивым взглядом чего-чего только не повидавших глаз…

Не стану ничего комментировать. Кому надо — тот сам все поймет.

Да, кстати, к Льву Борисовичу я попала после очередного звонка в апартаменты Натальи Геннадиевны, послеобеденного… Увы, как сказали там, на другом конце провода, она еще не вставала…

— Скажите, пожалуйста, откуда вы пришли, Лев Борисович, сюда, на «Ферейн»?

— Я сюда пришел из министерства, после того, как оно приказало долго жить.

— Из какого?

— Из Министерства медицинской промышленности. Я работал начальником главного управления проектирования капитального строительства. Я строитель по образованию, и с семидесятого года все свои силы отдавал на развитие медицинской промышленности.

— Кто из вашего министерства сегодня добился высокого положения, получает большие деньги, из ваших знакомых?

— Пытающихся много, но я бы не сказал, не назвал бы ни одной фамилии, кто добился больших денег. Хотя людей, которые сегодня занимаются развитием медицинской промышленности, много.

— А как вот Брынцалов, ни с того ни с сего, не имеющий медицинского образования, не служивший в министерствах соответствующего профиля, — как он оказался наверху?

— Во-первых, это человек неординарный. С точки зрения организации, с точки зрения постижения азов рыночной экономики, которую мы вообще не знаем. Мы были законопослушные государственные чиновные люди, ждали всевозможных указаний, приказов, распоряжений, директив и так далее и четко их выполняли. Старались, по крайней мере. Брынцалов ворвался к нам, можно сказать, как вихрь.

— Это в каком году было?

— Это — где-то в начале девяностого года.

— То ест приехал в Москву, пришел в министерство… Какое впечатление он произвел?

— Нет не в министерство. Когда он пришел, уже министерства не было. Он пришел в производственное объединение «Мосмедпрепараты» имени Карпова.

— Сюда пришел?

— Да.

— А вы здесь работали?

— А я в этот момент, после того как министерство приказало долго жить, уже работал здесь, заместителем генерального директора по капитальному строительству.

— Какое первое впечатление он произвел?

— Ну, первое впечатление было такое, будем говорить, противоречивое. С одной стороны, это был деятельный, активный человек, методы его, они, конечно, в первое время не наши были, не советские, не проминистерские методы. Честно говоря, первое впечатление было такое… все эти его замахи… они могут и не реализоваться. Но оно очень быстро развеялось, это впечатление.

— А в качестве кого он пришел сюда?

— Он пришел просто как компаньон, предложивший свои услуги — он поставляет сырье, мы его перерабатываем, это сырье, в готовую форму. Из этого пчелиного молочка производилось несколько препаратов — апилактоза так называемая, стимулятор очень активный, препарат не новый, он, в принципе, выпускался и раньше, но в малых количествах, не имел особой рекламы. Мы тогда вопросами сбыта, коммерции вообще не занимались. Мы говорим — пожалуйста, мы переработаем, а вы вопрос реализации берите на себя, нас это не касается. Он говорит: «Меня это вполне устраивает». Он лично пробил все согласования этого препарата, мы в этом участия не принимали, — причем очень быстро и оперативно, что тоже сразу к нему расположило. Мы переработали этот препарат, он стал реализовывать и на этой реализации заработал, как я понимаю, очень хороший капитал.

— А почему другое… У других же была возможность молочко собирать? Давно же в книжках написано, что оно полезное? А вот почему именно он вырвался?

— Ну, наверное, его заслуга в том, что он организовал это дело в больших масштабах, крупномасштабное производство. Одно дело — продавать на рынке в баночке неизвестно что, а другое — привлечь к этому официальную организацию, которая брала на себя ответственность за качество, потому что это все проходило через наши лаборатории, соответственно, сертификат выдавался на это дело. Он первый, по сути дела, догадался и организовал это производство.

— Где он скупал это молочко — только там, у себя?

— Насколько я знаю, только у себя. Ну, вы представляете это место — Северный Кавказ, это житница медовая.

— Ни «черной» работой не гнушался, ни «белой», все делал?

— Да, не гнушался никакой работой. На мой взгляд, он окончательно победил тогда, когда… Конечно, были в этой области, как вы говорите, конкуренты. Конкурентами являлись предприятия балтийские, они начали всячески на него и на нас накатывать. Накатывание было такое, что якобы «Мосмедпрепараты» стали под видом пищевой добавки, продавалось во всех магазинах и аптеках, — что под видом пищевой добавки выпускается медицинский препарат. В общем, было раздуто кадило, были подключены все из бывшего министерства, тогда еще существовал народный контроль, и все это дошло до народного контроля.

— А чего прибалтийцам-то не сиделось?

— Дорогу им перешли потому что.

— они тоже делали?

— Они делали в виде медицинского препарата, в невзрачном виде, стоило это копейки. Но они делали не совсем то, что делали мы. Мы делали действительно биологически активную стимулирующую пищевую добавку на основе пчелиного молочка. В общем, начался накат, чисто коммерческий, начали появляться ростки этих самых отношений, рыночных. Прибалтика тогда уже уходила от нас…

— Но все-таки скандалила?

— Но рынок-то сбыта все равно оставался. Они отделялись забором, а рынок-то — это вся Россия. Ну и кончилось тем, что нашего генерального директора строгой бумагой пригласили на ковер в Народный контроль Союза. Наверное, не следует вам объяснять, что это такое. Мне приходилось часто бывать в этом заведении. Я помню, как там у входа стояли одна или две реанимационные машины, потому что вопрос там…

— Да что вы! Расскажите!

— Да ведь это была игра в одни ворота, избиение… Избиение людей до полусмерти… Вы приходите туда, становитесь на ковер, вас начинают…

— Надо стоя выслушивать все?