Кэтрин Дюпре - Джон Голсуорси

Мы не можем расценивать поведение Ирэн иначе, чем эгоистичное и до отвращения собственническое – а для Голсуорси чувство собственности было пороком, который он ненавидел больше всего. Остается только предполагать, что, когда писатель оправдывал Ирэн, его все еще – и через столько лет! – преследовал ужасный призрак несчастной жизни Ады с майором Голсуорси.

Роман заканчивается тем, что Флер, сердце которой разбито, выходит замуж без любви за своего – вполне достойного – поклонника Майкла Монта, а Сомс обезумел от горя его дочери: «Ах, почему нельзя положить счастье в сейф, запереть его золотым ключом, застраховать от понижения». Сомс, деловой человек, собственник, пытающийся измерить счастье дочери привычными мерками мира бизнеса, по-своему трогателен.

Удивительно, что зимой 1919/20 года Голсуорси удалось поработать так плодотворно, – ведь в это время Ада болела – слишком часто даже для нее. В ноябре, после окончания романа «В петле», Голсуорси путешествовали по Англии, навещая своих друзей: сначала они с Рудольфом на два дня поехали в Кентербери, где к ним присоединилась Дороти Истон, затем побывали у Конрадов в их новом доме Освальде в Бишопсбурне, и, наконец, один день они провели в Оксфорде, встретившись с супругами Мейзфилдами и Мюрреями – в типичный ноябрьский туманный день, из-за которого «бедняжка А. простудилась, в результате чего пролила много слез». Эта простуда положила начало целой серии болезней, преследовавших Аду всю зиму. 8 декабря они отправились в Париж и после «пяти суматошных дней у А. началась невралгия. Это было тяжелое время: до конца месяца она мучилась от боли, а Дж. усердно за ней ухаживал». 27 декабря Голсуорси смог написать Дороти Истон: «Вот уже несколько дней, как боль наконец-то отпустила мою бедняжку, но встала с постели она только вчера, а сегодня впервые за две недели смогла одеться. Молодой английский врач, которого мы вызывали по поводу глухоты, сказал, что это, безусловно, следствие невралгии... Ужасная ситуация. Я думаю, что в среду мы уедем на юг». На самом деле они смогли уехать в Биарриц лишь накануне Нового года. Здесь Ада нашла, «что богатый озоном воздух» очень полезен для ее выздоровления, но отметила, что сам город изменился в худшую сторону с тех пор, как она приезжала сюда с матерью еще до замужества. Это было также «очень удобное место для работы, и Он каждое утро усаживался возле окна, выходящего на юг, и спокойно работал до полудня, после чего мы отправлялись обедать в гриль-бар «Баск», где была отличная кухня». «Воздух на маленькой станции Ла-Непросс был таким, какого мы не знавали с тех пор, как уехали из Уингстона, – писал Голсуорси Рудольфу Саутеру. – Мне трудно сейчас жить в городе – там плохой воздух. Я опять начал писать».

Свое путешествие они продолжили в Испании, остановившись ненадолго в Мадриде, чтобы посмотреть в Прадо картины Гойи, затем отправились в Севилью и Малагу (где Голсуорси начал работу над романом «Сдается внаем»). В Гранаде опять произошло несчастье: Ада «заболела испанским гриппом, за которым последовала пневмония. Это было глупо и несправедливо, поскольку, хотя Он и был великолепной сиделкой, к беспокойству относительно моего ужасного состояния прибавлялась тревога по поводу того, что я попала в руки к врачу-испанцу со средневековыми представлениями о медицине... Он постоянно приводил нас в изумление своими странными советами и процедурами, не говоря уже о его отвратительном английском...» Этого врача Голсуорси называл «лошадиным доктором из Гранады».

Даже на обратном пути случилась неприятность: из-за забастовки на железной дороге они добирались «окольными путями, А. задыхалась, прибыли в Мадрид и сразу же отправились в Прадо, что со стороны А. после 24 часов подобного путешествия было проявлением силы духа. Гойя вызвал у нас такой же энтузиазм, как и предстоящее возвращение домой...» Аде понадобилось просидеть «шесть недель в заключении в Гроув-Лодже», чтобы отойти от невзгод этого злосчастного зимнего отдыха.

Апрель 1920 года, наступивший вскоре после возвращения Голсуорси из Испании, должен был напомнить ему 1906 год – время головокружительных успехов. В Сент-Мартинз-тиэтр пошла его пьеса «Без перчаток», которая была принята публикой с восторгом: «Спектакль в среду прошел очень бурно, так как зрители сразу же почувствовали, что видят пьесу, выходящую далеко из разряда обычных, и потребовали, чтобы перед ними выступил автор, – и мистер Голсуорси весьма мудро и тактично выполнил это требование». Гарди написал Голсуорси, цитируя своего друга сэра Джорджа Дугласа, который сказал ему: «Я трижды смотрел действительно хорошую и прекрасно скомпонованную пьесу – это «Без перчаток» Голсуорси». Итак, на автора продолжали сыпаться поздравления, причем на сей раз пьеса приносила большие доходы и самому Голсуорси, и ее постановщикам, тогда как раньше его пьесы часто высоко оценивались критикой, но с материальной точки зрения имели незначительный результат. В конце месяца пьеса была опубликована в сборнике под названием «Пьесы: серия четвертая». В марте вышел в свет сборник эссе Голсуорси, который, несмотря на довольно сдержанные отклики прессы, был переиздан уже через месяц.

Пьеса «Без перчаток» была произведением, которое, несмотря на то, что его язык и идеи определены духом эпохи, выдержало испытание временем. Ведь проблема, поставленная в пьесе, актуальна и по сей день. Ее суть состоит в том, что семья нуворишей Хорнблоуэров собирается строить фабрику, что испортит вид из дома местных помещиков Хилкристов, которые из поколения в поколение владели этими не тронутыми цивилизацией местами. Конфликт усугубляется тем, что Хорнблоуэр видит, что миссис Хилкрист – сноб по натуре – подвергает остракизму его жену. Миссис Хилкрист довольно недостойным способом выясняет некоторые компрометирующие подробности из прошлого семьи Хорнблоуэров и угрожает рассказать об этом всем, если те не откажутся от строительства фабрики. Единственная положительная героиня в пьесе – юная и наивная дочь Хилкристов Джилл, которая сознает, насколько недостойно ведут себя обе семьи. Первой исполнительницей этой роли была актриса Мэгги Олбанези[121], которая умерла совсем молодой, и на смерть которой Голсуорси откликнулся следующими трогательными словами: «Нечасто смерть проливает кровь так напрасно».

Но дороже успеха пьесы для Голсуорси была его все возрастающая вера в новые книги о Форсайтах. В апреле Конрад, прочитав рукопись романа «В петле», писал ему: «Большое впечатление на меня произвели жизненный диапазон романа, непринужденность в раскрытии темы и (это чистая правда) подлинная красота этих страниц. О, мой дорогой друг! Книга действительно хороша. Великая сага...» Как много значила для Голсуорси эта трилогия, можно судить по его письму Грэнвиллу-Баркеру: