Ружка Корчак - Пламя под пеплом

В этой группе было много гродненцев, бежавших в Вильнюс после ликвидации гродненского гетто, часть которых побывала по пути и в гетто Белостока.

Новый отряд принялся энергично организовывать свой быт. На базе построили землянки, шалаши, начали проводить занятия по стрельбе. Командование бригады (тем временем, между Юргисом и Марковым шел спор, кому из них должен подчиняться отряд) поручило ему охрану посадочных площадок, сбор сбрасываемого с воздуха снаряжения и поиск приземлившихся парашютистов. Группы бойцов вместе с другими партизанами участвовали в диверсиях на железнодорожных линиях. Вскоре отряд принял участие в крупной операции под командованием Маркова, к которой было привлечено большинство партизанских подразделений в лесу, — разгроме немецкого гарнизона в местечке Мядзе. Операция завершилась успешно, и бойцам "Мести" досталась часть взятых у немцев трофеев. Участвовал еврейский отряд и в операции в местечке Кобильники. Разведка "Истребителя" донесла, что в местечко должна прийти германская войсковая часть на смену отведенной в тыл полиции. В штабную землянку был вызван еврейский партизан Меир Хадаш, который был родом из Кобильник, и ему поручили роль проводника и разведчика.

Хадаш отправился в Кобильники, зашел в дом на окраине, перепугав хозяев, увидевших перед собой партизана-еврея, да еще земляка, и разведал обстановку. Во время последующей атаки он служил проводником сторожевою охранения и привел бойцов на станцию, которую было приказано взорвать. Местечко сожгли, запалив прежде всего дом бургомистра. Горели дома тех, кто пособлял и радовался уничтожению местных евреев, так что легко представить, с каким удовлетворением бойцы "Мести" возвратились на свою базу.

Однако самостоятельные операции и крупные диверсии были им в то время не по силам. Прежде всего, в отряде ощущалась острейшая нехватка оружия. То, что имелось, было, в основном, принесено из гетто. Марков, торжественно обещавший помочь оружием, слова не сдержал.

В отряде было много безоружных, а также женщин, в отличие от других партизанских подразделений. Дружественное отношение со стороны русских и литовских партизан вскоре изменилось. Бойцы "Мести" начали то и дело наталкиваться на оскорбления, насмешки и откровенные антисемитские выпады. Тем не менее они верили в скорые перемены к лучшему. Глазман с согласия Маркова отправил посланцев в Вильнюс, требуя присылки из гетто новых, вооруженных групп. В результате этой миссии, возложенной на Александра Богена (Юргис дал ему еще и свое особое задание), Гильмана и Моше Рудницкого с 8 по 13 сентября 1943 года штаб ЭФПЕО отправил из гетто в Нарочские леса пять групп.

Еврейские партизаны из отряда "Месть", естественно, радовались каждому новому подкреплению. Встречи были волнующие, но после того, как первое волнение проходило, новичкам задавался ошеломляющий вопрос: почему они взяли курс на Нарочь вместо того, чтобы идти в Рудницкие леса? И действительно, откуда было новоприбывшим знать, что в то самое время, когда они одолевали расстояние и бесчисленные опасности на 200-километровом пути до Нарочи Литовская бригада распорядилась основать партизанские базы в Рудницких лесах близ Вильнюса и приказала штабу ЭФПЕО направлять людей туда.

На базе отряда все время продолжалось строительство примитивного жилья, чтобы обеспечить кровом новичков, приходивших почти каждый день. Соорудили баньку, землянку амбулатории (в ней работала д-р Гордон из Вильнюса), продовольственный склад для заготовки продуктов на зиму. Отряд насчитывал уже 230 человек. В это число входили еврейские семьи из окрестных сел и множество людей, не пригодных к ношению оружия. Бойцов разделили на пять взводов по тринадцать человек в каждом. Принесенные из гетто три пулемета, немного винтовок и автоматов по-прежнему составляли главную часть отрядного арсенала. И все-таки время от времени бойцы ходили на боевые задания, и еще до того, как вооружение пополнили последние прибывшие из гетто группы, отряд принял участие в операции всей бригады против польских националистов.

В это время в лес прибыл из Москвы партийный работник (некто Климов), присланный для контроля за партизанской деятельностью в этом районе. Евреи, которым пришлось с ним встретиться, очень быстро обнаружили, что этот представитель центрального партийного аппарата категорически и принципиально против существования отдельного подразделения еврейских партизан. Его установка заключалась в том, что, поскольку партизанское движение строится в соответствии с республиканской структурой Союза, евреи, граждане Белоруссии и Литвы, должны войти в состав белорусских и литовских партизанских частей. Он исходил также из того, что нельзя выделять евреев, чтобы не играть на руку утверждениям германской пропаганды, будто партизаны — евреи и бандиты, и не оттолкнуть от себя антисемитски настроенное население.

Позиция Климова вызвала у еврейских партизан мрачные предчувствия. Они перестали верить в будущее своего отряда, который, хотя и разросся, постепенно утрачивал облик боевого подразделения; все более походил на большой семейный лагерь.

Иосеф Глазман начал переговоры с Юргисом, собиравшимся перебазироваться в Рудницкие леса, чтобы организовать там новую литовскую бригаду, и предложил послать туда группу партизан "Мести" в качестве авангарда. Членам ЭФПЕО в "Мести" было уже известно, что их товарищи, еще остававшиеся в Вильнюсе, получили приказ концентрироваться в Рудницких лесах и не идти в Нарочь, — поэтому так сильно было желание попасть на новую базу и соединиться с ними. Но Юргис это предложение отверг под тем предлогом, что у него нет достаточно оружия, чтобы снабдить им еврейские подразделения, хотя в лесу все знали, что в смысле вооружения Литовская бригада обеспечена лучше других и ей постоянно перебрасывают по воздуху дополнительные партии оружия.

Пока члены ЭФПЕО метались между сомнениями и надеждой, в лес прибыла еще одна группа их товарищей, — последняя, перед тем как события приняли новый оборот, — а с нею Нисан Резник. После его прихода было созвано совещание штаба "Мести" с участием Иосефа Глазмана, Бумы Боярского, Левы Зисковича, Нисана Резника и некоторых младших командиров. Глазман сообщил, что, по его сведениям, штаб бригады принял решение расформировать отряд еврейских партизан и разбросать по другим отрядам его личный состав.

Он полагал, что ждут только удобного предлога и собираются использовать сумятицу, сопровождавшую приход каждой новой невооруженной группы евреев, чтобы заявить, что еврейские командиры не способны справиться с положением. Марков за все это время не только не помог вооружением, но еще отнял несколько автоматов, после того как их удалось "выбить" с огромными усилиями у Юргиса. Глазман считал, что в подобных обстоятельствах невозможно оставить отряд в его прежнем виде, и предложил потребовать у Маркова провести немедленную реорганизацию "Мести", превратив ее в смешанное подразделение. Предложение было принято. Однако, как выяснилось в тот же день, командование бригады уже вынесло окончательное решение расформировать отряд.