Виталий Кривенко - Дембельский аккорд

Хасан молча встал и отправился за заваркой, даже не возмутился, как это обычно с ним бывает. Туркмен подмигнул мне, показывая на уходящего Хасана, я кивнул и улыбнулся.

— Мы вообще-то краем уха слышали про какой-то волшебный чай из вашей роты. Петруха его на сахар вроде меняет? — спросил Семен, глядя на Туркмена.

— Не знаю, на что его там Петруха меняет, но к ним лучше за чаем не ехать, иначе от ротного по еб…лу получите, — пояснил Туркмен.

— А причем тут ваш ротный? — удивился Семен.

— Ну как это причем. Едут же один за другим, покоя не дают. Ротного эта езда уже заеб…ла. Так что лучше попейте его здесь, пока мы добрые, — ответил я Семену.

Через пару минут появился Хасан с кульком заварки в руках, и спросил:

— Ну что, подождете, пока чай закипит?

— Да нет, мы и так у вас задержались. Солнце уже зашло, скоро стемнеет, да и батя разорется, — ответил Царев.

— Царь, бери заварку, и поехали быстрей! — крикнул Семен и, запрыгнув в люк, запустил движок.

Царев взял у Хасана кулек с заваркой, передал его Артикову и, запрыгнув на броню, махнул нам рукой. БМПшка разведчиков развернулась на пол-оборота, постояла на месте пару секунд, после чего, дернувшись пару раз, тронулась с места и быстро набирая скорость удалилась.

Минуты блаженства

Я подошел к БТРу, поднял с земли свой пыльный и запачканный кровью танкач, посмотрел на него: кровь давно уже засохла, превратившись в серо-бурые пятна. Застирывать кровь было уже поздно, надо было сразу замочить шмотки в холодной воде, но что поделаешь, придется по приезду выбрасывать куртку вместе со штанами. Да и стираться сегодня уже поздно, солнце зашло за горы, жара спала, начало веять прохладой, а в сырой одежде не очень-то уютно себя чувствуешь в холодную ночь. Я напялил на себя грязный комбез и уселся возле колеса БТРа.

«Искупнуться бы конечно не помешало, а то я и сам не чище этого комбеза, ну да ладно, завтра схожу», — подумал я про себя и, посмотрев на шатающего туда-сюда грузина, крикнул ему:

— Качи-вачи, а ты че здесь шара…бишся, тебя наверно уже давно ищут?!

— Нычево, падаждут, — махнул рукой Качи-вачи, и повернулся к Хасану: — Хасан, насыпь чая, я пацанам отвэзу.

— Заеб…ли вы уже! Здесь вам че, чайхана? — возмутился Хасан.

— Да ладно, не пантуйса. Пацаны абижятса будут.

Грузина от кайфа слегка покачивало, «плыл» он капитально. Я сидя наблюдал за грузином и думал, «интересно, как он поедет за рулем в таком состоянии, или кому-то из нас придется его везти до блока на его же БТРе. В общем, надо его сбагрить отсюда, пока он еще на ногах держится». Видя, что Хасан упорно не хочет удовлетворять просьбу грузина, я встрял в их разговор:

— Хасан, да насыпь ты ему заварки, че жмешься, свои же пацаны.

— А-а, ладно, — Хасан махнул рукой и направился за заваркой, бормоча на ходу:

— Свои, не свои, тут все свои, на всех х…й не напасешься.

Качи-вачи, немного постояв, отправился вслед за Хасаном.

— Бля, а где Сапог? Где он сука лазит? Не хватало еще его искать по кишлаку, — забеспокоился Туркмен.

— Давно он свалил? — спросил я Туркмена.

— Да не так давно, но пора бы уже и вернутся, — ответил Туркмен, вглядываясь в сторону кишлака.

Раскинув руки, я завалился на спину со словами:

— Хасан его послал, пусть сам теперь и ищет, я лично не пойду, и так уже налазился.

— Жрать когда будем? Скоро уже стемнеет. Как потом костер разжигать? — подал голос Урал.

— Ну так разводи, чего тупые вопросы задаешь, — промямлил я зевая.

— Ну ладно, я пакатыл. Спасыба за чай, — послышался голос грузина.

— Ну, давай, кати, привет там всем от нас, — напутствовал я его.

Качи-вачи засунул за пазуху кулек с заваркой, после чего с большим трудом и не без помощи Туркмена вскарабкался на броню, и кое-как втиснулся в водительский люк. Примерно с минуту БТР не подавал никаких звуков, мы все молча смотрели на машину, ожидая, когда же хотя бы запустятся движки; БТР молча стоял, мы молча наблюдали, никому из нас не хотелось везти грузина на блок, а грузин все никак не мог сориентироваться в пространстве. Туркмену первому надоело ждать, и он, стукнув по броне автоматом, крикнул:

— Ты че, уснул там?!

— Нэ-нэ-нэ! — донеслось из люка.

— Может тебя отвезти?! — Предложил Туркмен, и сделал при этом такое выражение лица, на котором было отчетливо написано, «нахрена я это сказал».

— Нэ-нэ-нэ! — опять послышалось из люка.

— Хули ты нэнэкаешь? Заводи давай свою кошару! — крикнул я.

Туркмен подошел к БТРу и уже, было, собрался залезть на броню, как вдруг заработал стартер и движки загудели. Качи-вачи несколько раз усердно газанул, и наконец-то тронулся с места, его БТР медленно пополз вперед. Еще некоторое время, мы понаблюдали за отъезжающим БТРом и, убедившись, что Качи-вачи с управлением каким-то образом все-таки справляется, немного успокоились.

Туркмен с облегчением вздохнул, и уселся на расстеленный брезент, бросив рядом свой автомат, а я опять улегся на спину и натянул панаму на глаза.

— Заеб…л этот грузин, тяжелый как верблюд. Да еще своими грязными «копытами» всю хэбэшку мне измазал. И где он только грязь здесь нашел? — возмущался Туркмен, отряхиваясь от глины.

— Ну так надо было его через десантный люк запихать, — запоздало посоветовал Урал.

— Ага, он бы до утра по отсеку ползал, — ляпнул в ответ Туркмен.

— Хасан, вали Сапога искать. Нахрена его в кишлак заслал? — пробормотал я подошедшему Хасану и, приподняв с глаз панаму, посмотрел на него.

— Нафига его искать, вон он прется, — ответил спокойно Хасан и, усевшись рядом, резко хлопнул меня по животу ладонью.

От неожиданности я подскочил.

— Ну ты че, ох…ел ваще! — выкрикнул я и, сорвав с головы панаму, швырнул ею в Хасана.

— Хорош спать, жрать сейчас будем, Чайку хапнем, а то ты весь нервный какой-то, — засмеялся Хасан, отскакивая от меня.

— Панаму подай, придурок!

— Держи, — Хасан носком кроссовки поддел мою панаму и подбросил.

Я поймал ее на лету и, отряхнув от пыли, надел на голову.

— Пойду-ка я искупнусь. Может, тоже сходишь за компанию, у меня появилось дикое желание утопить тебя в озере? — обратился я Хасану.

— Не, Юра, на этот раз утопить меня не получится, я уже ходил на озеро, — ответил Хасан.

— Ну, тогда готовьте жрать, воины ислама, а я пошел купаться.

Я поднялся, взял свой автомат и, повесив его на плечо, направился к озеру. Урал сидел сзади БТРа и возился с дровами, разжигая костер.

— Как вода? — спросил я его, проходя мимо.