Николай Рыбкин - Записки космического контрразведчика

Одним из таких легендарных в космической отрасли сотрудников КГБ СССР стал Николай Иванович Чекин. Во время работы в Центре подготовки он провел ряд активных оперативных мероприятий и предотвратил серьезные летные происшествия. Им же была получена упреждающая информация о неполадках в одном из космических комплексов, что позволило сохранить дорогостоящую аппаратуру. Примеров его оперативной деятельности было много, и он заслуженно пользовался авторитетом у руководства Центра и космонавтов.

Но, как иногда случается, из-за кавказского родственника его жены в семье возникла проблема. «Горячий горский парень» решил проучить опера и неожиданно напал на него, нанеся ему несколько ударов сзади... Однако Чекин устоял, а нападавший пустился в бегство — по снегу, в одних носках. Контрразведчик настиг «шаловливого» родственника у электрички, скрутил его и сдал в милицию. И как частенько случалось ранее, да и сейчас происходит, милицейское начальство в силу ревнивого отношения к чекистам преподнесло ситуацию в ином ракурсе: они обвинили Чекина в злоупотреблении спиртным и чуть ли не в применении оружия и запрещенных приемов самообороны. Ситуация разыгрывалась по такому сценарию, что Николаю Ивановичу было впору писать рапорт об увольнении — иначе ему грозили понижение в должности и перевод в другой, весьма отдаленный регион.

Надо отдать должное космонавтам Первого отряда: они приняли личное участие в судьбе человека, поехали даже к министру внутренних дел СССР Н. А. Щелокову, а затем убедили руководство КГБ СССР не применять к оперработнику никаких мер дисциплинарного и партийного воздействия.

Позднее, в 1978 году, Чекин перешел на оперативную работу в НПО «Энергия», где вырос до уровня заместителя Генерального конструктора и вице-президента ракетно-космической корпорации...

Грабители из милиции

Это был август 1982 года. В тот день на мне была красивая легкая рубашечка в полосочку с коротким рукавом... В нагрудном кармашке — «ксива», в заднем кармане брюк — платочек и расческа. Мне позвонила сестренка Танюша и сказала, что накануне моего дня рождения мама через знакомых передала мне гостинцы. Вечерком я был уже у нее в Подлипках — так все называли Калининград Московской области, нынешний город Королев.

Посидели, повспоминали, немного выпили и закусили. Я забрал авоську с вкусными мамиными гостинцами, к которым сестренка добавила еще две трехлитровые банки с огурцами и помидорами.

Стою на платформе, жду электричку, как говорится, никого не трогаю. Уже стемнело. И вдруг за деревьями платформы раздается женский крик: «Помогите!»

Что делать? Людей вокруг мало, никто не реагирует, а я только что выпил. Все эти размышления длились не более пяти секунд, и я помчался в сторону, где звали о помощи. В небольшом переулке девушка отбивалась от двух негодяев, которые вырывали у нее сумочку. В несколько прыжков я настиг первого и ударом в пах уложил его на асфальт, а затем ударом по шее уложил второго.

Девушка, обхватив сумку руками, убежала, и я не заметил третьего негодяя, который нанес мне удар сзади — только услышал свист какого-то предмета, и тут же у меня в глазах «засверкало», а из носа хлынула кровь. Удар пришелся в правую скулу и в нос, который был сломан. Как оказалось, это был кусок ржавой трубы — от удара он даже изогнулся, сломав мне нос. Счастье, что я не упал, иначе меня бы затоптали.

Я присел над первым сбитым негодяем и, буквально заливая его своей кровью, дал ему еще раз под дых, схватив за горло. После того я стал кричать, что убью его, если ко мне кто подойдет. Те двое отбежали, но недалеко, и стали бросать в меня камнями, крича, чтобы я отпустил их друга — мол, хуже будет. Доставая из кармана платок, я вытащил свою металлическую расческу, приставил ее острым концом к глазу лежащего и, «применив» весь «шахтерский лексикон», убедил тех двоих, что лучше меня не трогать.

«Помог» мне в этом и лежащий, который благим матом орал, чтобы его друзья отошли от меня, иначе этот тип — это обо мне — лишит его глаз. Совсем как в кино «Джентльмены удачи»: «Хулиганы зрения лишают!»

Да, ему было больно, но ведь больно было и мне! Тем более у меня, не переставая, лилась кровь. Всю эту картину наблюдали жители соседней пятиэтажки, которые видели только нас двоих и вряд ли понимали, что на самом деле происходит. Как потом выяснилось, многие были убеждены, что хулиган — это я, и я напал на мальчишку... В конце концов, кто-то бросил мне кусок тряпки, которой я зажал разбитый нос, кто-то вызвал милицию. Двое сбежали, но своего пленника я удержал и вместе с ним был доставлен в горотдел милиции, которым тогда руководил будущий министр внутренних дел СССР Виктор Баранников.

Когда разобрались, то оказалось, что задержанный раннее судим, а в подельниках у него... один действующий сержант милиции, другой — бывший! Во время драки у меня из кармана вывалилось удостоверение сотрудника КГБ СССР и его лишь утром нашли в кустах у платформы. «Гостинцы» и баночки бесследно исчезли вместе с авоськой, а я накануне своего дня рождения оказался в авиационном госпитале, где мне правили мой и без того горбатый перебитый нос и зашивали рваные раны на лице после удара трубой.

К счастью, та самая девушка пришла в милицию и рассказала о случившемся. В противном случае, «компания» пыталась изобразить ситуацию так, что будто бы пьяный чекист напал на ни в чем не повинных гуляющих ребят и, применяя запрещенные приемы, абсолютно беспричинно их избивал.

Что самое неприятное — некоторые милицейские начальники уцепились за эту версию и нашли очевидцев, будто я повалил парня и грозился выколоть ему глаза. Эти «свидетели» приводили как раз те аргументы, которые нужны были милиции, и «играли» против меня. Вот таким образом некоторые «менты» защищали своего подонка и «топили» чекиста...

Но, к моему счастью, ситуацию спас Виктор Баранников. Он потребовал объективного разбирательства, сам опросил многих свидетелей и не побоялся объявить, что среди его подчиненных оказались негодяи. Эти негодяи были отданы под суд и понесли конкретные наказания... Я счел своим долгом поблагодарить этого честного руководителя, что и сделал в присутствии его подчиненных с приглашенными космонавтами.

После случившегося, видя меня с перебитым носом и синяками под глазами, некоторые мои знакомые говорили:

— Николай, ну зачем тебе это? Ведь ты был подшофе, и никто не знал, что ты офицер и чекист! Сел бы спокойно в электричку и уехал. Ничего ведь серьезного не случилось бы... Сумочку забрали бы и все...

Меня это возмущало, и я отвечал: