Поль Зюмтор - Вильгельм Завоеватель

У подножия алтаря остались только епископы, несколько перепуганных клириков и Вильгельм. Ужас и ощущение какого-то страшного предзнаменования словно парализовали участников внезапно прерванного обряда коронации. Однако Вильгельм сумел взять себя в руки, произнеся «в традиционных выражениях» (то есть на англосаксонском языке, которого он не знал и, соответственно, не понимал смысл произносимых слов) клятвенное обещание защищать церковь, править справедливо, соблюдать добрые обычаи и воздерживаться от насилия. Его голос гулко отзывался в пустом храме. Затем, не обращая внимания на усиливавшийся за стенами церкви шум, Элдред помазал лоб Вильгельма елеем, тем самым введя его в сонм помазанников Божьих.

Глава вторая. ТРУДНОЕ ЗАВОЕВАНИЕ (1067-1076)

Вильгельм истолковал беспорядки во время коронации как свидетельство хрупкости своей слишком быстро одержанной победы. Короновавшись, он тут же удалился в Эссекс, в Баркинг.

Он, феодал, по воспитанию и образу жизни мало отличавшийся от селян, впервые лицом к лицу столкнулся с компактной, подспудно внушавшей страх группой обитателей большого города, образ жизни которых казался ему необычным, а сами они выглядели с точки зрения сельского жителя заносчивыми гордецами и (самый страшный упрек!) поборниками новизны. За последние десятилетия лондонцы не раз выражали, смело и без конформизма, свое мнение. Полвека тому назад они избрали королем Эдмонда Железнобокого в пику Кнуту, возведенному на престол витенагемотом; они приняли и поддержали Эдуарда; Гарольд в значительной мере был обязан им своим избранием. Можно ли было править Англией, игнорируя их мнение?

Перемежая благие обещания с угрозами, Вильгельм добился возведения нескольких цитаделей как в самом Лондоне, так и в его окрестностях, взамен пожаловав гражданам города хартию, гарантировавшую им неприкосновенность их обычаев и собственности. Подпись под этим документом свидетельствует, что прежний шериф из числа англосаксов уже тогда был заменен неким Жоффруа — вероятно, нормандцем Жоффруа де Мандевилем. Вильгельм, видимо, понимал, что в большей мере, чем недовольство населения, причинами беспорядков, случившихся 25 декабря, послужили усталость и нервозность нормандского войска. Моральное состояние праздного воинства, подорванное легкой добычей, азартными играми, пьянством, блудницами, не выдерживало испытания этим обманчивым миром. Дабы пресечь зло, король издал полицейский регламент, содержание которого в общих чертах изложил Гильом из Пуатье: вступительное обращение напоминает нормандцам и их союзникам, что все люди равны перед Богом, поэтому победители не должны безмерно угнетать побежденных: незаконные поборы и вымогательства провоцируют пострадавших на бунт и пачкают славу тех, кто позволяет себе это. Поэтому отныне предусматривались суровые наказания за насилие, убийство, кражу, драки, пьянство и общение с падшими женщинами. Учреждались специальные суды для рассмотрения этих правонарушений.

Проблемой становилось само богатство Англии и гигантские размеры добычи, что порождало настоятельную необходимость в строгом контроле. Патрули обеспечивали безопасность на дорогах и в портах. Король придерживался простого по сути своей принципа: все должно проходить через его руки. Он один получал все взимавшиеся налоги и пошлины, а затем уже по справедливости распределял их. Все, что прежде получал Гарольд в качестве личных доходов, теперь, согласно нормандскому обычаю, перешло по наследству к Вильгельму. По его глубокому убеждению, он унаследовал королевские прерогативы с момента смерти Эдуарда Исповедника, Гарольд же был узурпатором и мятежником, а все его сторонники — соучастники преступления, имущество которых законный король может беспрекословно конфисковать. Кроме того, собственность англосаксов, живыми ушедших с поля битвы при Гастингсе, квалифицировалась как военная добыча, поэтому ее обладателей обязали платить выкуп.

Англосаксонская знать, Церковь и города должны были в добровольно-принудительном порядке подносить победителю подарки, поэтому в течение января и февраля в Баркинг стекались в огромном количестве деньги и драгоценности, производя ошеломляющее впечатление на компаньонов Вильгельма. Король наслаждался этим зрелищем собственного триумфа. Начиная с января 1067 года он приступил, несмотря на обычные в это время года бури на Ла-Манше, к отправке в Нормандию трофеев и драгоценных подарков, предназначенных для церквей своего герцогства. В начале года он совершил первые земельные пожалования в Англии, в частности передал Жюмьежскому аббатству остров Хейлинг, расположенный в заливе между Портсмутом и Чичестером. В документе, закреплявшем этот акт дарения, Вильгельм гордо именовался «повелителем Нормандии и королем Англии по наследственному праву». В Рим он отправил, впервые выступая в качестве законного правителя страны, штандарт Гарольда и значительную сумму золота, видимо, представлявшую собой недоимку подати в пользу Святого престола за прежние годы.

Тем временем в Баркинг прибывали из различных регионов Англии многочисленные представители знати, заявлявшие о своем признании нового короля, который благосклонно принимал их, делая вид, что не догадывается о задних мыслях, скорее всего послуживших причиной несколько запоздавшего изъявления покорности. Особенно важным для него было появление представителей северных территорий — Копси, бывшего союзника Тостига, и Вальтеофа, эрла Нортгемптона, которых Вильгельм утвердил в их должностях. Они влились в группу англосаксонской знати, собравшейся при дворе, во главе с Эдгаром и Стигандом — одновременно и приверженцев нового короля, и его заложников. Правда, отдельным из них уже удалось завоевать личную дружбу Вильгельма.

Среди его новых друзей были и братья Эдвин и Моркар, похоже, пришедшие к убеждению, что коронация нормандца восстановила единство королевства, и потому отказавшиеся от своих сепаратистских настроений. Но какие территории Вильгельм контролировал в начале 1067 года? Некоторое представление об этом дает изучение пожалованных им тогда хартий и дипломов. Формально или фактически он осуществлял тогда королевскую власть в Кенте, Суссексе, в Лондоне с прилегающими территориями, в Мерсии и, по крайней мере, в части Эссекса и Восточной Англии, то есть примерно на половине территории Английского королевства, правда, наиболее богатой и населенной. Корнуэльский полуостров и территории к северу от Трента тогда еще не были подвластны нормандцам; впрочем, они не признавали над собой и власти Эдуарда Исповедника. Что касается далекой Нортумбрии, укрывшейся за своими лесами и ориентированной на Скандинавию и Шотландию, то признание Моркаром нового короля для нее ровным счетом ничего не значило — это было его личное дело. Но даже в центре и на юге страны Вильгельм выиграл лишь первый тур борьбы и хорошо понимал это. Гастингс, последовавшая за ним короткая кампания и коронация лишь ошеломили противников, которые в один прекрасный день могут прийти в чувство. Очень важно было выиграть время, чтобы обеспечить себе доминирующее положение. Для этого предпринималось строительство крепостей в стратегически важных пунктах страны. Так, в Винчестере цитадель была возведена прямо в центре города. Чаще всего это была просто-напросто деревянная башня, построенная на вершине холма, окруженного рвом и палисадом. Из камня строили гораздо реже. Таким образом, к 1070 году нормандцы располагали уже несколькими десятками крепостей. Местное население, покоренное захватчиками, испытывало по отношению к таким замкам, которых в Англии прежде не видели, смешанное чувство ненависти и страха. Материальная нужда тоже не способствовала изживанию враждебности. Для строительства цитаделей в населенных пунктах зачастую требовалось сносить существующие постройки. Так, чтобы расчистить место для королевского замка, в Линкольне стерли с лица земли 160 домов.