Александр Гусев - Гневное небо Испании

По окончании гражданской войны Евгений Саввич учится в Егорьевской авиашколе мотористов. Окончил ее. Удостоен звания старшего моториста, служит во 2-м истребительном крыле авиаэскадрильи № 1.

Россию и ее окраины трясет голод 1923 года. В это время Птухин учится в теоретической школе летчиков (г. Егорьевск). Окончил ее хорошо. Затем учится в практической школе летчиков (г. Липецк, потом — Борисоглебск). С декабря 1924 года — летчик 2-й отдельной истребительной эскадрильи (впоследствии — 7-я отдельная истребительная авиаэскадрилья имени Дзержинского; дислоцировалась в Москве). В 1925 году Птухин был назначен командиром звена в этой же эскадрилье, а немного позже — командиром отряда истребительной эскадрильи (г. Витебск).

1929 год. Птухин едет на курсы усовершенствования начальствующего состава при Военно-воздушной академии имени Жуковского. По окончании курсов — командир и одновременно комиссар 15-й истребительной авиаэскадрильи (г. Брянск). Здесь служит до мая 1934 года. Затем — командир и комиссар 450-й авиабригады (г. Смоленск), а с июля 1935 года — командир и комиссар 142-й истребительной авиабригады (г. Бобруйск).

Весна 1937 года. Евгений Саввич добровольцем едет в Испанию. Его назначили командиром истребительной группы. Принимает участие в воздушных боях, много летает. Во время бомбежки одного из аэродромов Птухин был ранен. В госпитале — до июля 1937 года. Закончив курс лечения, получил новое назначение — главный советник командующего ВВС республиканской армии Испании.

На глазах Евгения Саввича развивалась и крепла наша отечественная авиация. Он непосредственно участвовал в формировании и становлении новых авиационных частей и соединений, готовил кадры для них, учил и воспитывал личный состав в духе преданности ленинской партии, Советскому правительству, народу.

Евгений Саввич участвовал в разработке и создании уставов, учебных курсов, наставлений, инструкций, по которым авиаторы учились регламентировать жизнь, порядок и учебу.

Как летчик-командир, Птухин одним из первых в воздухе и на полигоне практически отрабатывал упражнения, задачи, чтобы знать, может ли летчик, прибывший из школы и прошедший курс ввода в строй, выполнить те требования, которые предъявлялись уставами. Он превосходно знал, какому летчику труднее, а какому легче выполнить те или иные упражнения.

Евгений Саввич не успокаивался на достигнутых результатах в боевой и политической подготовке вверенных ему частей и соединений.

Хотелось бы сослаться па несколько примеров.

В начале 1936 года в части поступили самолеты УТИ И-16 (учебно-тренировочный истребитель с двумя кабинами, двойным управлением). На этом самолете летчик мог отрабатывать упражнения с инструктором во второй кабине. Только после отработки упражнения с оценкой не ниже «хорошо» на УТИ летчик выполнял те же упражнения на боевом самолете И-16. Штопор на этом самолете пока не делали. Ждали инструкции из Центра. А учебно-боевая подготовка требовала отработки штопора на УТИ И-16. Евгений Саввич решил провести испытания на штопор УТИ И-16 у себя в бригаде.

Зная, что весной 1935 года я проводил войсковые испытания первых самолетов И-16, он поручил мне новое испытание — отработку штопора на УТИ И-16. Мы вместе с ним разработали программу испытания. Согласовали ее с командующим ВВС Белорусского военного округа. Затем в течение 5–6 дней совместно с командиром звена Иваном Хохловым во второй кабине я отрабатывал упражнения в воздухе. На счету Хохлова было несколько прыжков с парашютом. При невыходе УТИ из штопора он должен был покидать самолет. Центровка самолета изменилась, вывод его из штопора облегчался.

Испытания начинались со срыва в штопор с разных положений и фигур. Если достигались хорошие результаты, испытания завершались выполнением двух витков штопора — вправо и влево с разных фигур.

Старшие начальники дали высокую оценку испытаниям. Летчики нашей бригады начали летать на штопор на УТИ И-16 раньше, чем в истребительных частях других гарнизонов. Евгений Саввич получил ценный подарок и благодарность от командующего ВВС округа, а я и Иван Хохлов — благодарность и премию в размере месячного оклада.

Евгений Саввич часто проводил в бригаде состязания в индивидуальном пилотаже и в групповом (в составе звена), в стрельбах по разноцветным воздушным шарам. Великолепные боевые качества Птухина проявились в сложных условиях войны в Испании. Под его руководством были осуществлены многие воздушные операции. Одна из таких операций — Гарапенильосская. Осуществляя ее, наши истребители уничтожили десятки самолетов на аэродроме Гарапенильос. Эта операция интересна по своей смелости замысла, новизне, большой эффективности.

Таков был наш командир-воспитатель, с которым мы прощались в госпитале. У нас была надежда: если останемся живы, то по приезде на Родину снова будем служить в семье авиаторов, в которой находится Е. С. Птухин.

Уезжал из Испании наш прекрасный командир, отличный летчик-наставник, общительный, жизнерадостный боевой товарищ, большой души человек, коммунист.

Не могло не волновать нас то, кто приедет вместо Евгения Саввича? Каков он будет наш новый начальник?

…Мои госпитальные дни в Валенсии потянулись еще медленнее. Тоска по небу не давала покоя. Веселее на душе становилось только в часы и минуты встреч с боевыми товарищами, навещавшими нас. Помнится предпоследний день января 1938-го, Я узнал, что в госпиталь приехал Иван Еременко. Как-то сразу ожило все то доброе, светлое, что запечатлелось в памяти и сердце об этом обыкновенном и вместе с тем необыкновенном человеке. Я уже сказал о дерзкой штурмовке Гарапенильоса, в которой участвовала ударная группа истребителей Ивана Еременко. Это лишь один из многих эпизодов, подтвердивших командирское и летное мастерство Еременко.

Лично мне — да и не только мне — нравилась «огненная жилка», привитая коммунисту Ивану Еременко всем укладом нашей авиационной жизни. Я имею в виду его постоянное стремление в бой, на острые участки, туда, где метким огнем, точным маневром, решительными действиями надо выполнить сложные задания командования. Если на трудное боевое задание в испанское небо вылетали две-три наши эскадрильи, то вместе с ними непременно находился и Еременко. Когда шли напряженные воздушные бои, то он вылетал почти с каждой группой истребителей. При полете в новом, еще не изученном или мало изученном районе Иван находился вместе со всеми группами.

Нельзя было не завидовать его умению отлично летать не только на самолетах И-16, но и на И-15. Хорошо помнится один из сентябрьских вечеров 1937 года. В тот вечер я спросил Ивана, кому он отдает предпочтение — «чатосам» или «москас». Ответ последовал без раздумий: