Виктор Еремин - Тайны смерти русских писателей

Помимо названных в «кружок» входили: Борис Дмитриевич Голицын (1819–1878) — сын московского генерал-губернатора, знакомый А. С. Пушкина, в дальнейшем светлейший князь и генерал-адъютант Александра II; Александр Николаевич Долгорукий (1819–1842) — князь, офицер лейб-гвардии гусарского полка, он вместе с Лермонтовым участвовал в военных походах и в ряде сражений, в том числе при реке Валерик 11 июля 1840 г.; в роковое лето 1841 г. Долгорукий и Лермонтов не раз дружески встречались в Пятигорске; Николай Андреевич Жерве (1808–1841) — сослуживец поэта, участник кавказских баталий; Федор Иванович Паскевич (1823–1903) — граф Эриванский и князь Варшавский, сын светлейшего князя Паскевича; Дмитрий Петрович Фредерикс (1818–1844) — барон, морской офицер гвардейского экипажа; Фредерикс вместе с Лермонтовым воевал на Кавказе, был участником сражения при реке Валерик.

Других имен участников «кружка шестнадцати» история не сохранила.

Выдвигаются предположения, что участниками «кружка шестнадцати» также были: князь Григорий Григорьевич Гагарин (1810–1893) — известный русский живописец и рисовальщик, исследователь искусства (впоследствии многолетний вице-президент петербургской Академии художеств); граф Петр Павлович Шувалов[197] (1819–1900), романтичный брат А. П. Шувалова, в дальнейшем камергер и крупный горнозаводчик; князь Александр Илларионович Васильчиков — впоследствии видный российский провинциальный общественный деятель; князь Сергей Васильевич Трубецкой (1814–1859) — бретер, лихой гусар, друг Лермонтова, вместе с которым сражался при реке Валерик, где был тяжело ранен; отметим, что Трубецкой всю жизнь был особо неприятен Николаю I и находился под негласным надзором. Называют также имя Юрия Федоровича Самарина.

В ходе основательных исследований авторитетный советский литературовед Борис Михайлович Эйхенбаум (1886–1959) в 1935 г. выдвинул гипотезу, согласно которой «кружок шестнадцати» сложился на основе оппозиционных настроений старинной родовой аристократии под влиянием религиозных и историософских идей П. Я. Чаадаева. Однако со временем эта гипотеза была отвергнута как несостоятельная и излишне политизированная.

Сегодня историков все более и более интересует иной вопрос: по какой причине подавляющее большинство известных нам участников «кружка шестнадцати» примерно в одно время с М. Ю. Лермонтовым оказались в действующей армии на Кавказе, причем в роковой дуэли из шести ее непосредственных участников четверо являлись членами «кружка», пятый — Мартынов — состоял в дружеских отношениях почти со всеми кружковцами (иногда его даже называют участником общества, что сомнительно) и только шестой, славный Михаил Павлович Глебов (1818–1847), фактически стал случайным свидетелем трагедии.

Необходимо также отметить, что трое из «кружка шестнадцати», невзирая на свою молодость, всего лишь на два-три года пережили поэта[198]. В 1847 г. был убит и ротмистр лейб-гвардии конного полка, адъютант кавказского наместника М. П. Глебов.

Причины столь близких отношений кружковцев в последние годы жизни поэта официальное литературоведение объясняет так:

1. Согласно тому же Эйхенбауму, «кружок шестнадцати» был раскрыт жандармерией, и чтобы не раздувать скандала, большинство его членов негласно выпроводили на Кавказ, скорее всего, весьма настойчиво «посоветовали» им добровольно выехать к местам боевых действий. Ссылка Лермонтова была вызвана именно этим, а дуэль с Барантом стала лишь прикрытием истинной причины наказания. Более того, можно предположить, что именно какие-то дела или слова поэта в «кружке шестнадцати» стали причиной столь яростно негативного отношения к нему императора.

В развитие этой версии поклонники теории заговора полагают, что члены кружка сочли Лермонтова предателем, сдавшим их организацию жандармам, в связи с чем задумали покарать его смертью. Убийство поэта готовилось год и было осуществлено руками недалекого Мартынова.

2. Тот же Эйхенбаум высказал еще одну гипотезу: члены «кружка шестнадцати» добровольно покинули столицу и отправились на Кавказ в знак протеста против установленного императором режима.

В любом случае необходимо сделать важнейшую оговорку, ставящую под сомнение обе версии: из всего «кружка» только шесть точных и трое предположительных его членов отправились на Кавказ. Их имена — М. Ю. Лермонтов, A.A. Столыпин (Монго), Д. П. Фредерикс, А. Н. и С. В. Долгорукие, H.A. Жерве, Г. Г. Гагарин, А. И. Васильчиков, С. В. Трубецкой. Двое кружковцев — А. П. Шувалов и К. В. Браницкий — получили назначения адъютантами светлейшего князя И. Ф. Паскевича и отправились в Варшаву, а И. С. Гагарин покинул Россию и выехал в Париж. Ф. И. Паскевича, само собой разумеется, никто не тронул, хотя позднее, с 1845 г., он и служил на Кавказе.

Любопытно то, что с осени 1839 г. и до последней минуты жизни М. Ю. Лермонтов фактически ни на день не расставался с членами «кружка шестнадцати». Он общался с ними в Петербурге, воевал в одной части на Кавказе, был в отпуске в столице, затем возвращался через Москву к войскам, даже в Пятигорске (вопреки распоряжению петербургского начальства) оказался опять же вместе с ними.

Другими словами, вполне правомерна точка зрения, утверждающая, что то, что мы привыкли называть дуэлью Лермонтова и Мартынова, на самом деле было убийством Михаила Юрьевича, совершенным в присутствии и с молчаливого согласия самых близких ему в последние три года жизни людей, которые считали, что он заслужил такую смерть! Более того, доподлинно установлено — секунданты способствовали гибели поэта: когда Лермонтов сказал о своем нежелании стрелять в Мартынова, секунданты от последнего это скрыли, он узнал обо всем уже только в ходе следствия!

Эти факты позволили особо непримиримым сторонникам гипотезы заговора против русского гения выдвинуть собственную, весьма экстравагантную версию: костяк «кружка шестнадцати» изначально был сформирован из «мальчиков» барона Геккерена[199], который и поставил перед ними задачу уничтожить пришедшее на смену A.C. Пушкину новое солнце русской поэзии. Что они в конечном итоге с успехом и выполнили.

Но вернемся к событиям февраля 1840 г.

Сразу же после дуэли с Барантом Михаил Юрьевич отправился на квартиру к издателю «Отечественных записок» Андрею Александровичу Краевскому (1810–1889) — и по той причине, что квартира его была по пути, и по той, что отвез ему для публикации рукопись романа «Герой нашего времени». У Краевского поэт переоделся, ему оказали медицинскую помощь. Отметим, что, несмотря на то что было воскресенье, Краевский в тот же день передал рукопись романа цензору, одобрение было получено на следующий день, и книга вышла из печати еще в те дни, когда Михаил Юрьевич находился под арестом.