Владимир Семичастный - Беспокойное сердце

22 октября в 7 часов вечера по вашингтонскому времени вся Америка, затаив дыхание, слушала Кеннеди: президент выступил по телевидению с обращением к своим согражданам.

Кеннеди обвинил Москву в проведении агрессивной политики, сообщил, что на Кубе устанавливаются ракеты с атомными боеголовками, способные нанести ядерные удары по всем городам Америки — не только США. Президент объявил об установлении блокады Кубы и подчеркнул, что отдал Пентагону распоряжение проводить дальнейшие военные приготовления.

То, о чем он сказал, взбудоражило весь мир: американцы начали подготовку к нанесению массированного удара по установленным советским ракетам…

Чтобы остановить подход советских кораблей к Кубе, военные морские корабли США окружили остров плотным кольцом; разведывательные самолеты непрерывно утюжили небо над Карибским морем.

Решительный ответ Кеннеди был абсолютно понятен: учитывая внутреннюю и международную обстановку, свои обязанности по отношению к своей стране, иначе, как твердо стоять на своем, он не мог. Но, к счастью, действий никаких не предпринимал.

И в душе мы все были благодарны тому, что на последних выборах президентом был избран именно он, а не его республиканский соперник Ричард Никсон. Последний в начале шестидесятых годов был более враждебно настроен к Советскому Союзу, и с ним искать компромисс было бы намного труднее…

По команде Белого дома все американские средства массовой информации начали безудержную оглушительную кампанию против СССР и Кубы, нагнетая психоз в стране. Несколько раз в день сообщались сенсационные слухи, где правда густо перемежалась домыслами. Американцы, опасаясь ядерной войны, стали срочно уезжать в глубь страны, запасались продуктами; резко возрос спрос на портативные бомбоубежища. Полиция и пожарные были мобилизованы. Люди расхватывали газеты, жадно слушали радио; церкви заполнили молящиеся. Страну захлестнула военная истерия.

Высшие круги в Москве и не предполагали, что возможны столь молниеносное разоблачение, а затем и такая жесткая ответная реакция.

Руководство нашей страны было потрясено стремительно нараставшим напряжением. Сначала мы отвергли утверждение, что транспортируемые ракеты были по большей части наступательными, затем послали свои подводные лодки в помощь кораблям с опасным грузом.

Мысль, что мы стоим на пороге войны, повергла всех в трепет. Подобные переживания, несомненно, мучили и всех осведомленных лиц на другой стороне Атлантики.

Когда Хрущев узнал, что произошло, он запаниковал. Если раньше он в своих выступлениях грозился «похоронить капитализм», то на первом же экстренном заседании Президиума ЦК он с совершенно серьезным лицом трагически произнес: «Все. Дело Ленина проиграно!»

С каждым новым сообщением из-за океана смятение в головах наших руководителей все нарастало, тем более что экстремисты из окружения Кеннеди требовали решительных действий и захвата всего острова вместе с Кастро.

Времени на эмоции становилось все меньше. Нам ничего не оставалось, как, стиснув зубы, пуститься на поиски взаимоприемлемого выхода. Нервозность с обеих сторон возрастала, громоздились новые и новые прожекты, предупреждения и даже ультиматумы. Горячие головы всегда вредят делу, раздраженные люди чаще совершают ошибки.

24 октября в «Правде» было опубликовано заявление Советского правительства, в котором американцев обвиняли в преступных замыслах развязать войну и начать агрессию против Кубы. Там же поместили постановление Совета Министров СССР о задержании увольнения из Советской Армии старших возрастов в ракетных войсках стратегического назначения, в войсках противовоздушной обороны и на подводных флагманах; о прекращении отпусков всему личному составу, о повышенной боеготовности и бдительности во всех родах войск.

В штабе Объединенных Вооруженных сил стран Варшавского договора «в связи с провокационными действиями американской военщины» главнокомандующий этих войск маршал А.А.Гречко 23 октября 1962 года созвал офицеров и дал указание о проведении ряда мер по повышению боеготовности войск и флотов Варшавского договора.

Газеты запестрели заголовками: «Мы с вами, кубинские братья!», «Народы отвергают агрессивную политику США!», «Куба готова к отпору агрессору!».

Казалось, достаточно неосторожного шага, зажженной спички, чтобы пороховой арсенал мира взорвался войной…

Наконец начался обмен документами. Каждый день Хрущев и Кеннеди посылали друг другу послания. Телеграфные линии были накалены до предела. А так как шифровка и дешифровка требовали много времени, главы двух стран — впервые в истории наших отношений! — стали вести переписку открытым текстом.

Для передачи своих ответов американской стороне мы тогда использовали и некоторые неформальные, чисто человеческие контакты. Неофициальные пути ускоряли проверку взаимных реакций, не затягивая их корректировку предписанными дипломатическими процедурами.

Одним из немногих таких связных был Георгий Никитич Большаков, журналист, работавший в американской столице в советском посольстве. Кроме своей официальной работы, он добывал информацию для нашей военной разведки.

Большаков знал зятя Никиты Сергеевича — Алексея Аджубея и благодаря рекомендации последнего стал неофициальным представителем Хрущева в США. Доступ к высокопоставленной американской семье он получил через брата президента, министра юстиции Роберта Кеннеди. Через руки Большакова проходили уже полностью согласованные позиции. Затем их обсуждали официально и предавали гласности.

Руководящие органы страны работали в режиме чрезвычайного положения. Члены Президиума съехались в Кремль и не покидали его три дня, там же и ночевали. Подобным же образом по сигналу тревоги работали Генеральный штаб Советской Армии, Министерство иностранных дел и мы в КГБ. Срочно была создана оперативная координационная группа, куда стекались все доступные факты. Здесь они анализировались, готовились материалы для членов Президиума ЦК и проекты посланий и ответов администрации Соединенных Штатов.

Напряженно работал в те дни и аппарат советского посольства в Вашингтоне. На случай войны укреплялись двери, врезались замки, усиливалась охрана, проверялись сигнализация и средства срочного уничтожения секретных документов.

Наши сотрудники резидентуры каждую ночь объезжали все интересующие нас официальные здания высших органов власти США — там тоже целыми ночами горел свет: в окнах Белого дома, Пентагона и в канцелярии госсекретаря в Вашингтоне, в ФБР и ЦРУ.