Эрнст Кудусов - Охота пуще неволи

Во всей этой истории меня обрадовала не добыча — в конце концов зверек был одним из нескольких десятков соболей, которые я собирался добыть в этом сезоне, — а то, что собака моя наконец пошла на соболя. Значит, пробудился в ней охотничий инстинкт. И самое главное — она теперь зовет меня на помощь, призывая принять участие в ее охоте. Дикие собаки, например, не лают, потому что им некого звать. Ценность охотничьей собаки в том и заключается, что она не мыслит себе охоты без участия в ней человека, ее хозяина. Вот этот-то инстинкт (вернее, навык) и надо закреплять в ней.

Должен сказать, что для местных охотников хорошая собака — это почти все. Она и мясо добывает, и пушнину. И настоящий охотник никогда не ограничивается только одной собакой. Обычно их у него две-три, а иногда и четыре. Работают собаки много. Но, поскольку сезон охоты с собакой сравнительно невелик — месяц от силы, охотник старается в этот осенне-зимний период использовать каждый день. Период этот считается самым продуктивным. Именно в это время добывается мясо и основное количество соболя. Метеорологические условия для охотника в такой ситуации не существуют, он их просто игнорирует. Разумеется, ему надо иметь железное здоровье, так как погода в это время весьма капризна. Мало того что он ходит по тайге с утра до ночи, он и ест от случая к случаю, одежда его никогда не просыхает до конца и спит он урывками, готовый даже ночью вскочить с постели и бежать на зов собак. Я знаю, что некоторые охотники умудряются, так вот охотясь, добывать до 30 и более соболей, не говоря уж о сохатых, которые добываются почти исключительно только при помощи собак. При этом не надо забывать, что охотнику приходится много работать и после добычи зверя. Особенно много возни с лосем. Ведь мало ободрать шкуру. Надо еще перетащить мясо к реке, что делается тоже не без помощи собак. Их впрягают в нарты и используют как тягловую силу.

Короче говоря, собака для местных охотников — это в потенциале 70 процентов его годового дохода. И хорошую собаку поэтому охотники никогда не продают. Она им служит до конца дней своих, ибо ей нет цены.

Из Мальчика может получиться хорошая собака. Его надо только обучить. У него хорошая наследственность, несмотря на малый рост. Это, прежде всего смелость и агрессивность — качества, которые встречаются у собак не столь уж часто. Остальное — дело наживное. Поэтому я уверен, что он пойдет и на сохатого, и на медведя. Для меня это важнее, чем все остальное, потому что я решил вести охоту не совсем так, как местные охотники. Во-первых, намерен в пушном промысле делать упор не на собаку, а на капканы. Следовательно, собака мне нужна прежде всего для добычи мяса, то есть для охоты на сохатых. Во-вторых, мне нужен и защитник. Шатуны здесь — не редкость; недаром в Туруханском районе, единственном в Союзе, за шкуру убитого медведя дают премию, хотя в остальных местах он находится под охраной государства. В позапрошлом году шатун задрал охотника, но чаще их нападения оказываются роковыми для них самих, и собака, которая способна даже ценой своей жизни хотя бы на секунду задержать нападение зверя, может спасти жизнь своего хозяина; в такие моменты секунды играют огромную роль. А Мальчик, я уже знаю, не задумываясь, бросится на смертельно опасного зверя, защищая меня. Мне известно, что собак, идущих на соболя или белку, много, но медвежатниц — единицы.

Далеко не каждый охотник владеет такой собакой. Преобладающее же большинство собак уже при одном запахе медведе жмутся к ногам охотника, и некоторые дают стрекача. Я, конечно, не проверял еще на деле своего Мальчика, но интуиция мне подсказывает, что это будущий медвежатник.

Между прочим, я ставил свою избушку рядом с недавними следами медведя. Он приходил сюда полакомиться запасами бурундука и вырыл несколько ям. Семью бурундука я все-таки уничтожил, чтобы впредь медведь сюда не приходил. На Мальчика недавнее посещение медведя не произвело никакого впечатления. Уже то, что он не боится никаких не известных ему запахов, говорит о его бесстрашии.

Так что я хоть и радовался, что он наконец пошел и на соболя, но главное учение еще впереди. Он должен научиться держать сохатого и идти на медведя.

24 октября

Сегодняшний день еще с утра не обещал быть продуктивным. Сначала моросил дождичек, днем повалил хлопьями мокрый снег, облепив деревья мохнатыми тяжелыми шапками. Но к вечеру он весь сошел в виде капели, так как температура поднялась до +2°. В такую погоду все зверье сидит в норах. Но у меня еще не все капканы перетасканы, поэтому я пошел к устью Хурингды.

Все-таки этот маршрут самый утомительный. По-прежнему приходится идти по глубокому снегу (30–40 сантиметров), тропа каждый раз заносится. А сегодня я еще и промок до нитки. Если такая погода будет держаться до конца месяца, я не смогу добраться до базовой избушки, и тогда придется поголодать, потому что крупы уже на исходе. Правда, есть мясо. Что же, перейдем на мясо. У западных народов есть поговорка, что если человек в жизни не испытал голода, войны и любви, он не может считаться полноценным человеком. Я, конечно, и голод, и смертельную опасность, и тем более любовь не раз испытывал в своей жизни, но все-таки не хотелось бы обновлять эти впечатления (кроме, разве что, любви).

А пока же с блаженным удовольствием, затопив печку и сытно поев, я повалился на нары. До чего же это здорово! Только познав лишения и трудности, можно оценить самые заурядные бытовые удобства. Ведь скажи сейчас какому-нибудь закоренелому горожанину, как хорошо лежать на нарах сытым, в жарко натопленной избе. Он усмехнется. Потому что он до этого не промок до костей, не продрог на ветру и не испытал приступа голода. У него всегда под боком холодильник, со всякими яствами (в крайнем случае — рядом магазин). О топке он тоже не думает — есть центральное отопление. Моя пища, которую я с таким аппетитом уплетаю, у него вызовет только брезгливое недоумение. А я вот счастлив.

28 октября

Все эти дни шел мерзкий дождик. Я уже потерял всякое терпение. Ужасное мучение — знать, что дел по горло, а ты вынужден валяться на нарах и томиться от вынужденного безделья. Однако аппетит от этого не уменьшается, даже наоборот. Эти три дня мы с Мальчиком просто страдаем от неутолимого голода. С утра вынужден был сварить глухарку, а к вечеру еще двух рябчиков. Другого уже больше ничего нет.

Однако освобождение близко. Еще вчера вечером погода резко изменилась. Небо прояснилось и ударил мороз. Сегодня −15°, а температура все падает. Ночью наверняка понизится еще градусов на 10. Река парит, будто воду кто-то подогревает. Шуга пошла так густо, что вот-вот скоро остановится. И тогда я смогу перебраться на другую сторону. Андрей меня уже ждет. Ведь мы договорились встретиться через месяц, а месяц прошел.