Михаил Николаев - Добровольцы, шаг вперед!

- Линию фронта перелетели довольно спокойно, - рассказывал Сергей Кудрявцев. - Быстро нашли "пятачок" для посадки. Площадка оказалась довольно удачной. Правда, на ней было много сухой травы, а в траве "замаскировались" окопы и воронки от разрывов снарядов. Но нам повезло - миновали все "рифы". Первым сел Алексей Дорошенко. За ним - мы с Герди. Разведчики, захватив с собой рацию, немедленно отправились в лес, как и было обговорено до вылета. Мы им на прощание пожали руки и пожелали удачи. В ответ, как у студентов перед экзаменом, услышали: "К черту!"...

Первым на взлет повел самолет Герди. Но в это время летчиков обнаружили немцы. Вокруг самолета начали рваться снаряды.

"Зеленодольский комсомолец" вот-вот должен был оторваться от земли. Но не оторвался. Левым колесом самолет угодил в воронку и скапотировал.

Алексей Дорошенко быстро подрулил к попавшим в беду товарищам:

- Живо ко мне на самолет! Жалко расставаться с машиной, которая могла бы еще служить и служить. Но врагу ее, даже израненную, отдавать нельзя. Летчики подожгли свой У-2 и запрыгнули во вторую кабину самолета Дорошенко.

- Жми, Алеша!

Немцы продолжали яростный обстрел площадки. На пробеге самолет Алексея тоже перевернуло - то ли в него снаряд попал, то ли он о воронку "споткнулся". Выбрались из-под обломков - и в лес, в тыл к немцам.

Гитлеровцы, конечно, организовали поиск наших летчиков. Но тройка храбрецов сумела оторваться от преследования и добраться до своих.

* * *

Самолет с дарственной надписью на борту "Пионер Татарии" в торжественной обстановке вручили летчику, одному из первых в полку кавалеров ордена Красного Знамени, старшему сержанту Трофиму Мосякину, стрелку-бомбардиру старшему сержанту Владимиру Шаховцову и механику сержанту Николаю Подзерею. Очень дружный был экипаж. При формировании командование полка учло, видимо, что летчик и штурман - земляки, с Орловщины. В деревне Трофимове Дмитровского района у Мосякина осталась мать - Василиса Егоровна. У Володи Шаховцова родные успели эвакуироваться на Волгу, в Саратовскую область. Другом летчику и штурману стал механик Микола Подзерей, украинец из деревни Кикова Новоград-Волынского района Житомирской области, высокий, стройный парень, аккуратист, делающий все основательно, надежно, с любовью. Ми-кола часто вспоминал родные вишневые места, своих учителей, друзей-одногодков. К нему в эскадрилье все относились уважительно и не обижались, когда Пегий кому-либо строго выговаривал за допущенный промах. Мосякин и Шаховцов именовали его не иначе, как "наш телохранитель", вкладывая в эти слова большой смысл: механик так старательно работал на земле, что летчик и штурман в воздухе могли быть уверенными - мотор и самолет не подведут.

Именные, то есть имеющие почетное наименование, самолеты в полку вручались самым лучшим экипажам. Этой чести Мосякин и Шаховцов были удостоены как неутомимые труженики, чернорабочие ночного неба, смелые и находчивые в воздухе, в бою с врагом, инициативные и трудолюбивые на земле. Мосякин и Шаховцов, а за ними и другие обычно брали в полет не только бомбовый комплект, который оружейники подвешивали под фюзеляж и нижние крылья самолета. Мосякин попросил своего механика, чтоб тот сшил объемистый мешочек из перкаля и пристроил его в кабине с правого борта - для мелких зажигательных бомб. Такую же "тару" Подзерей смастерил и в кабине штурмана. И для орловских ребят стали правилом не только бомбовые удары, но и "гранатометание". Обычно Трофим и Владимир снижались очень низко и, что называется, в упор забрасывали батареи противника своими зажигалками.

К середине октября 1942 года, по сути дела, за два месяца, экипаж "Пионера Татарии" совершил более ста вылетов в тыл врага. О своих успехах на фронте Мосякин решил рассказать молодым патриотам Татарии - написал письмо в Казань. В обкоме комсомола посчитали, что такое письмо должно стать достоянием всей молодежи республики. Оно было опубликовано в газете "Кзыл Татарстан" 28 октября 1942 года:

"Мне доверили самолет, подаренный вами фронту. Большое спасибо вам! На нем я совершил 110 ночных боевых вылетов, сбросил на головы гитлеровцев 25000 килограммов бомб и более 100000 листовок". Свое письмо командир экипажа "Пионера Татарии" закончил обращением к детям республики: "Здесь, на фронте, мы воюем за ваше счастье, дорогие ребята. Учитесь, родные, на "отлично". Крепите узы интернациональной дружбы. Пишите нам письма, мы с радостью их читаем".

Много боевых вылетов ночью на самолете "Пионер Татарии" совершил отважный экипаж. И счастье, боевая удача неизменно сопутствовали Мосякину и Шаховцову. Но однажды...

Первая эскадрилья получила боевое задание нанести удар по скоплению живой силы и техники противника на железнодорожной станции Никитинка и в населенном пункте Васильевском. Мосякин и Шаховцов, выйдя на цель одними из первых, удачно отбомбились и начали охоту за артиллерийскими и минометными батареями, которые обстреливали нашу пехоту.

Гитлеровские зенитчики вели интенсивный заградительный огонь. Один снаряд попал в самолет. Многие экипажи первой эскадрильи видели, как Мосякин и Шаховцов боролись с огнем, держа курс на север, к линии фронта. Но помочь ничем не могли. На высоте около ста метров пылающий факел взорвался. Так погиб экипаж самолета "Пионер Татарии".

Один самолет с надписью на борту "Пионер Татарии" сгорел. Но вскоре комсомольцы Казани прислали в полк второй точно такой же самолет, с точно такой же дарственной надписью. Он был вручен комсомольцам Ивану Карпушкину и Михаилу Морозову - экипажу второй эскадрильи. Перед строем полка Карпушкин сказал:

- Будем бить фашистов беспощадно, так же, как их бил экипаж Мосякина!

И началась у "Пионера Татарии" вторая боевая жизнь. Короткая, но такая же яркая, как и первая.

Хорошо летали Иван .и Михаил. Они поднимались в воздух, одержимые особенной страстью - быть в самом пекле боя. Придут на цель - зенитки хлещут по ним, а они знай себе не спеша выбирают объект бомбежки, чтобы как можно больше фашистов поразить.

Другие после таких переделок, как правило, привозили много пробоин. А Карпушкин с Морозовым - только одиночные.

- Вы, наверно, какой-то секрет знаете? - спрашивали друзья.

- Да какой там секрет, просто меня бабка в детстве заговорила, отшучивался обычно Иван.

В одну из ночей экипаж самолета "Пионер Татарии" вместе с другими поднялся в звенящую от мороза ночь, чтобы разбомбить немецкий бронепоезд на железнодорожном перегоне Оленине - Нелидово.

Погода внезапно стала портиться. Сплошная облачность, сильный ветер могли помешать выполнению задания. Но все экипажи пробились сквозь облака и нашли цель. Осталось преодолеть еще одну преграду - плотный зенитный огонь противника.