В Белолипецкий - Зимние действия пехотного полка в Августовских лесах; 1915 год

Неудачу дивизии следует отнести на счет столь часто замечаемой в бою притягательной силы леса как укрытия, а также излишней нервности начальников. Под влиянием того, что немецкая артиллерия обстреляла путь отступления на д. Риббенишкен, отходившие части слишком поспешно решили свернуть в лес, вместо того чтобы в рассредоточенных строях продолжать отход по сторонам шоссе. Оно обстреливалось дальним огнем и, скорее всего, по карте, так как немецкие шрапнели рвались очень высоко и притом в небольшом количестве.

Немцы, наступавшие на фронт 27-й дивизии, составляли 75-ю пехотную дивизию, которая шла на правом фланге 10-й германской армии, а по восточному берегу Виштынецкого озера двигалась без боя 76-я пехотная дивизия; обе они составляли 38-й германский корпус. Немцы, как и русские, испытывали большие затруднения в своем движении по занесенным снегом дорогам. Среди новых дивизий 38-го и 39-го германских корпусов было много отсталых, и все их движение шло очень медленно; особенно отставала артиллерия, вероятно поэтому немцы и не преследовали 27-ю дивизию после боя, который развивался также в очень медленных темпах.

Для облегчения движения немцами принимались особые меры: авангардам были приданы плуги для расчистки дорог от снега, головные роты в каждой колонне, как более устающие от протаптывания дороги, сменялись возможно чаще; среди артиллерийской колонны размещалась пехота для вытаскивания орудий из снега, большие привалы делались более продолжительными, чтобы собрать растянувшиеся колонны и отсталые повозки.

Кухни не поспевали за войсками. Солдаты в первые два дня съели носимый запас продовольствия и в последние дни голодали. Своевременное пополнение запасов было невозможно, так как обозы двигались с большим трудом и сильно отставали.

Особые трудности для движения представляли русские проселочные дороги: в открытом поле они не обозначались ни деревьями, ни телеграфными столбами, и найти их было очень трудно; войска часто блуждали, особенно ночью.

В м. Циткемен 108-й полк встретил всю 27-ю артиллерийскую бригаду вместе с ее начальником. Артиллерия пыталась проехать прямо на восток по направлению на м. Вижайны, но посланная вперед разведка близ русской границы была встречена выстрелами. Тогда начальник дивизии, проезжавший в это время через м. Циткемен, приказал выждать пехоту и двигаться с ней на д. Мауда.

В м. Циткемен был продовольственный магазин 20-го корпуса, но в нем, кроме сухарей, сложенных в кучу в одном из домов, ничего не осталось. 108-й полк в этот день не получил хлеба, и пришлось ограничиться беспорядочным разбором сухарей.

Начальник артиллерийской бригады, генерал, отказался принять команду над войсками, собравшимися в Циткемене, и вместе с начальником штаба дивизии предложил командование командиру 108-го полка.

Последний, оказавшийся начальником отряда с большим числом артиллерии, попытался найти прямую дорогу на д. Мауда. С юго-восточной окраины местечка было обнаружено, что все дороги на восток, как неиспользуемые русскими, были занесены снегом. Опыта 10 февраля (28 января) у Праслаукена было достаточно, чтобы не повторять больше движения целиной. Единственная наезженная обозами дорога шла из южной части местечка и направлялась почти на юг. У начала ее стоял указатель с надписью, сделанной, видимо, солдатской рукой: "В Сувалки". Пришлось остановиться на этой дороге в надежде, что она скоро повернет на юго-восток, к русской границе.

Действительно, на втором километре дорога повернула на юго-восток. Но еще до поворота произошел загадочный случай. Среди тишины ночи вдруг раздались две-три очереди пулеметного огня не то в стороне Роминтенской пущи, которая тянулась в 1-2 км западнее дороги, не то в тылу колонны. Командир полка и все бывшие с ним в голове колонны остановились, выжидая, что последует за выстрелами. По колонне был послан конный ординарец узнать, кто стрелял или по кому стреляли. Выстрелы не повторились, ординарец вернулся и доложил, что в колонне все спокойно.

Разгадать этот случай удалось через два-три дня, когда 108-й полк встретился с остатками 105-го и 106-го полков. Пока части этих полков пробирались в большом беспорядке по лесным дорогам Роминтенской пущи, несколько раз в колонне раздавались крики о появлении вблизи немцев. Местами возникала паника и беспорядочная стрельба. Вполне возможно, что в один из таких случаев пулеметы и дали несколько очередей в пространство. Колонна двигалась, очевидно, недалеко от опушки, и эти выстрелы были услышаны в 108-м полку.

Если бы в то время в пехотном полку был взвод конных разведчиков, то в лес был бы выслан разъезд, и не только было бы выяснено, что в лесу нет противника, но возможно, что разведчики нашли бы части 105-го и 106-го полков. Таким образом, последние смогли бы выйти из лесу, не растерян так много людей, как это случилось через два дня. Но разъезд не был послан, и 108-й полк продолжал двигаться дальше.

Дорога проходила по холмам с крутыми скатами. Тяжело было идти пехоте, но еще тяжелее артиллерии. Приходилось припрягать лишние уносы и втаскивать на холмы орудия и ящики по очереди, причем они часто опрокидывались. Особенные трудности выпали на долю двух крепостных гаубиц (так называемых 200-пудовых). В некоторых местах припрягали все 10 уносов к одному орудию, чтобы втащить его на засыпанные снегом холмы. Временами казалось, что придется их бросить, но благодаря энергии командира взвода и дружным усилиям номеров и лошадей гаубицы не отстали от полка.

III. Путь 108-го полка от границы до Августовских лесов (Схемы 4 и 5 в приложении)

Перед рассветом 13 февраля (31 января) колонна 108-го полка с артиллерией перешла русскую границу и в 3 час. 30 мин. оказалась у какой-то деревушки. В одном из первых домов виднелся свет. Когда командир полка вошел в этот дом и спросил у хозяина, какая деревня, оказалось Мауда, т. е. та самая, куда полк должен был придти. В этом же доме начальником дивизии была оставлена записка, в которой он сообщал о своем отъезде в д. Едьезеры по направлению к г. Сувалки для связи с командиром корпуса, а полку приказывал следовать на д. Егленишки.

Едва успела голова полка пройти растянутую по дороге д. Мауда, как натолкнулась на сбившуюся в кучу колонну артиллерии, оказавшуюся 29-й артиллерийской бригадой. Орудия и зарядные ящики столпились около д. Оклины перед крутым спуском в глубокую (около 40-45 м) долину р. Ганча. Одновременно спускали с большой осторожностью только одно орудие или зарядный ящик. Так как теперь к спуску подошла артиллерия 27-й бригады, то общее число собравшихся одних только орудий дошло до 70.

Предполагая, что спуск всего этого количества орудий потребует много времени, командир полка приказал двум батальонам с 1-м дивизионом 27-й артиллерийской бригады занять позицию между д. Мауда и д. Оклины фронтом на запад, так как приближался рассвет и можно было ожидать появления немцев. Батальоны разошлись поротно, и передовые роты пробовали окапываться, но на самой высоте снег был сдут ветром, земля сильно промерзла и не поддавалась малой лопате. Между тем начальник пулеметной команды 108-го полка, человек бывалый, нашел поблизости от дороги еще одно удобное место для спуска и использовал его для своих пулеметов; за ним потянулись орудия. К этому времени стало светать, и сразу обнаружилось еще несколько удобных спусков. Не прошло и часа, как вся артиллерия перешла долину р. Ганча. Это лишний пример того, что ночью препятствия кажутся гораздо значительнее, чем при дневном свете.