Андрей Каменский - Роберт Оуэн. Его жизнь и общественная деятельность

ГЛАВА IV. ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ В МАНЧЕСТЕРЕ

Известность Роберта Оуэна. – Оуэн на пути к богатству. – Сближение с кружком передовых людей. – Знакомство с Фултоном. – Поездка в Глазго. – Знакомство с мисс Дейл. – Первое посещение Нью-Ланарка. – Покупка нью-ланаркской фабрики. – Брак с мисс Дейл. – Оуэн становится во главе фабрики. – Его дружеские отношения с тестем

Когда Роберт Оуэн оставил фабрику Дринкуотера, имя его пользовалось такою известностью в деловом мире Манчестера, что многие из выдающихся фабрикантов предложили ему участие в своих предприятиях в качестве товарища. Проработав короткое время в одной из старейших фирм, Барраувеля и Аткинсона, он в конце концов перешел в новую Чарльтонскую прядильную компанию, которая под его руководством стала одной из самых выдающихся в Манчестере. Продукция фабрики покупалась нарасхват, по самым высоким ценам; участники предприятия получали громадные барыши, и Роберт Оуэн стоял теперь на пути к быстрому обогащению.

Эти годы его жизни в Манчестере имеют значение потому еще, что он здесь сблизился с самыми образованными и развитыми людьми. Кружок профессоров местной коллегии, собиравшийся по временам для обсуждения разных вопросов литературы и науки, превратился потом в известное Манчестерское литературное и научное общество, членами которого были самые образованные и передовые люди быстро разраставшегося города; в числе последних находился и знаменитый Дальтон, профессор физики в коллегии, впоследствии прославившийся своей “атомистической теорией”; председателем общества являлся д-р Персиваль, автор знаменитого доклада о фабричной работе детей. Роберт Оуэн, уже известный своими независимыми взглядами по вопросу о фабричных рабочих, был допущен в этот избранный кружок. Здесь он предпринял свои первые, весьма неудачные, по его словам, попытки в ораторском искусстве. “Весь красный и растерянный, я произнес несколько бессвязных фраз и был совершенно убит сознанием, что мне так позорно пришлось обнаружить свое невежество и неловкость”, – говорит он в своей автобиографии. Но впоследствии новый член преодолел свою врожденную робость и сделался одним из видных ораторов в кружке, где его даже прозвали “рассуждающей машиной” за искусную диалектику и строгие логические выводы. В это время он сблизился с д-ром Персивалем и принимал деятельное участие в составлении его знаменитого доклада; здесь же он познакомился с известным поэтом Колриджем, приезжавшим тогда в Манчестер, и даже участвовал в одном диспуте с его участием. Вообще нужно полагать, что Оуэн, что касается его самообразования, после окончания учебного курса сельской школы не терял даром времени, если он мог принимать участие в оживленных дебатах с передовыми учеными и литераторами Манчестера и был признан человеком, вполне достойным их общества. Роберт Оуэн часто проводил здесь свои свободные вечера; это общество имело громадное влияние на его развитие и часто привлекало его внимание к вопросам более важным, чем выделка тончайших номеров бумажной пряжи.

Во время своего пребывания в Манчестере Роберт Оуэн сошелся с одним человеком, имя которого получило потом всемирную известность. В 1794 году в одном доме с ним снимал комнату американец Роберт Фултон (изобретатель парохода), тогда еще совершенно неизвестный и бедный молодой человек, приехавший в Англию, чтобы найти капиталиста для осуществления придуманной им машины для земляных работ. Молодые люди подружились, и Оуэн даже снабдил нуждающегося изобретателя деньгами, с которыми тот отправился в Глостер, где тогда начинались работы по устройству нового канала и где он надеялся пристроить свою машину. Из этого ничего не вышло; но благодаря помощи Оуэна Фултон имел возможность побывать в Глазго, где тогда Бель производил свои неудачные опыты с пароходом на реке Клайд; он сразу увидел, в чем заключались недостатки попыток Беля, и по возвращении в Америку осуществил первое практическое паровое судно, положившее начало той громадной отрасли техники, которая играет столь важную роль в современной жизни. Таким образом, Оуэн косвенно способствовал осуществлению одного из величайших изобретений нашего века.

По делам фабрики Оуэну часто приходилось бывать в Шотландии и между прочим в Глазго, уже тогда большом промышленном городе на реке Клайд. В одну из таких поездок он совершенно случайно познакомился с молодой девицей, мисс Дейл, дочерью одного из богатейших глазговских фабрикантов, пользовавшегося, кроме того, за свое благочестие большим уважением между сектантами округа. В разговоре при их первой встрече мисс Дейл спросила Оуэна, видел ли он водопады на Клайде и находящуюся там фабрику ее отца, и, получив отрицательный ответ, предложила дать ему рекомендательное письмо к своему дяде, управляющему бумагопрядильней.

Нью-Ланарк уже давно славился редкою красотою своего местоположения, и Роберт Оуэн воспользовался любезным предложением молодой девицы. Место это произвело на него сильное впечатление, и он говорит в своих записках, что после осмотра фабрики он обратился с такими словами к сопровождавшему его приятелю: “Из всего доселе виденного мною это место кажется мне самым подходящим для осуществления одного опыта, который я уже давно задумал”,– конечно, не предполагая, как он говорит далее, чтобы подобное желание когда-нибудь исполнилось. Но вышло так, что случайная встреча с молодою девицей привела не только к осуществлению его мечты, но и к крупному перевороту в его жизни.

Случайно начавшееся знакомство между молодыми людьми продолжалось. Неясно, кому принадлежала тут более активная роль (некоторые из биографов утверждают, что мисс Дейл с первого раза решила, что Роберт Оуэн будет ее мужем), тем более что Роберт Оуэн отличался тогда большою робостью в обращении с женщинами, которые, по его словам, были известны ему исключительно “как покупательницы”,– но только молодые люди понравились друг другу, и этот роман из фабричного мира, начавшийся для Оуэна так неожиданно, завершился его браком с мисс Дейл и приобретением, в компании с другими лицами, нью-ланаркской фабрики ее отца.

Хотя Оуэн и получил согласие мисс Дейл, но ему до сих пор не приходилось видеть ее отца. Он решил, что лучшим предлогом для такого свидания будут переговоры о покупке Нью-Ланарка, который Дейл, человек уже весьма преклонных лет и занятый многими делами, не прочь был продать. Роберту Оуэну было в это время 26 лет, но он выглядел гораздо моложе. Старик отнесся вначале очень недоверчиво к его предложению, посчитав его аферистом; но, убедившись, что за Оуэном стоят весьма солидные капиталисты и крупные фабриканты, взглянул на дело серьезнее и после непродолжительных переговоров согласился уступить Нью-Ланарк за предложенную Робертом Оуэном цену в 600 тысяч, с рассрочкою платежа на 20 лет. Покупка состоялась в 1797 году, и Роберт Оуэн, в качестве товарища, участвующего в девятой части прибылей, и с жалованьем в 10 тысяч рублей, стал во главе дела, которому посвятил 30 лет своей жизни и свои лучшие силы. Вопрос о браке с мисс Дейл, перемешанный со всеми этими деловыми переговорами, получил свое разрешение несколько позже. Старик все еще продолжал противиться. В деревне Нью-Ланарк, купленной вместе с фабрикой, был дом, в котором дочери м-ра Дейла проводили летние месяцы. Покупатели просили бывшего хозяина пользоваться им по-прежнему; Оуэн, вступив в управление фабрикой, имел возможность часто видеться со своей возлюбленной и даже гулять с нею и ее сестрой по очаровательным окрестностям. Прослышав об этом, неумолимый отец потребовал было, чтобы дочери его переехали из Нью-Ланарка; но в конце концов все затруднения как-то исчезли, и брак совершился там же в 1797 году. Роберт Оуэн потом тесно сошелся со своим тестем и сделался одним из самых близких его друзей, несмотря на их полное различие в религиозных взглядах. Давид Дейл стоял во главе более чем 40 разных диссентерских общин Шотландии; Оуэн считал, что в основании верований всех этих различных сект лежало одно и то же заблуждение; но их частые споры благодаря взаимному уважению и убеждению в искренности друг друга никогда не переходили в раздражение и не порождали охлаждения между ними. Часто старик после долгого диспута говорил ему: “Ты должен быть прав, потому что так уверенно стоишь на своем”. Расходясь в религиозных вопросах, они близко сходились во всем, что касалось улучшения быта рабочих на фабриках, и Дейл многое сделал в этом направлении. Он умер на руках своего зятя, считавшего его своим лучшим другом.