Борис Павленок - Кино. Легенды и быль

Николай Ефимович, вроде бы не слыша воплей, сказал:

– Может, зайдем в правление?

Поднимаясь по ступенькам, Лишай попросил:

– Я хотел бы для начала баланс посмотреть за прошлый год. Бухгалтер на месте? Мне с ним сподручней потолковать, я сам колхозную бухгалтерию вел добрый десяток лет.

– Бухгалтер на месте, да баланс в сейфе у хозяйки, она его никому не открывает...

– Тогда посмотрим хозяйство, с народом поговорим.

– Уже поговорили, – Николай Ефимович кивнул головой на дверь, из-за которой все еще доносилось выступление аборигена.

– Актив завтра соберем? Надо же договор на соревнование обговорить, – не унимался Лишай.

– Может завтра. Соберем, – неопределенно буркнул хозяин. – Идем на колхозный двор?

Больше других мне запомнился огромный, как ангар, коровник, потому что такого огромного я прежде не видел. В предназначенном для четырехрядного содержания коров помещении стоял туман. В одном краю, на бетонном, мокром полу, без подстилки стояло десятка три мохнатых холмогорок. Грязные и мокрые, обросшие инеем, они понурились над пустыми кормушками.

– К обеду барду[1] привезут со спиртзавода, ждут, – равнодушно пояснил Николай Ефимович.

– Ревматизм у всех? – спросил Лишай.

Он устало кивнул головой.

– Еще чего покажешь?

– Ничего. Разве только постройки. Скотина вся пошла под нож. Еще и прикупили, чтоб вытянуть 285 центнеров. Теперь всю зиму будем коров и поросят собирать с миру по нитке.

А деньги откуда? – настырный Лишай лез с вопросами.

– Оттель, все оттель, – Николай Ефимович ткнул пальцем в небо, он не скрывал раздражения.– Колхоз закредитован по самое некуда. Еще что-нибудь хотите посмотреть?

Его колотнула дрожь, и он поднял воротник легкого пальто, сунул покрасневшие кисти рук в рукава. Из распахнутых дверей коровника тянуло сыростью, и меня тоже охватило ощущение неуютности, стало зябко.

– Может, пообедаем, уже пора.

Я думал, что мое предложение обрадует Николая Ефимовича: слава богу, не надо таскаться по разоренному хозяйству. Но он не обрадовался и не пригласил к столу. Отведя взгляд в сторону, произнес:

– Если хотите... Только у нас тут негде, придется в город ехать, я дам машину.

Гостеприимство на высшем уровне! Мы переглянулись с Лишаем, он пожал плечами и пригласил:

– Может, и вы с нами?

– Да я... В общем-то... я еще не обустроился, а то бы ко мне... Семью сюда не перевез... на птичьих правах...– Судя по всему, он был хороший человек, и ему было стыдно, что не может принять гостей по-людски.

Памятуя наш опыт общения с местным общепитом, мы не стали искушать судьбу и поднялись прямо в номер к Саше, Василий Федорович подсуетился и добыл у рестораторов фирменной редьки и кислой капусты, приволок двухлитровый чайник кипятку. Нарезали сала, ветчины. Тихоня Анечка, краснея, сунула на край стола доброе кольцо домашней колбасы и литровую банку самодельной тушенки.

Через полчаса все мы уже были на «ты» и продолжали делиться опытом. Оказалось, что наш провожатый был тут человеком новым. До приезда к Андреевой возглавлял соседний колхоз – миллионер, не миллионер, но с незамутненным банковским счетом и хорошо налаженным хозяйством. Райком, чтобы покрыть грехи любимицы Хрущева, воссоединил оба кооператива под андреевским флагом, а Николая Ефимовича назначил заместителем к ней.

– Вот теперь бьюсь, чтобы оберечь мои бригады от передового опыта, да, небось, сломает. Не баба – танк! Помру, но не отступлю! – он грохнул кулаком по столу.

– И не сдавайся! – поддержал его Саша.

Андреева приглянулась Хрущеву, еще будучи агрономом МТС, за ее непримиримость к травопольной системе земледелия. А дальше пошло-поехало. Выполняя директивы партии, Андреева ликвидировала натуральную оплату труда колхозников, обрезала приусадебные участки, свела коров на колхозную ферму, запретила держать поросят в личных хозяйствах. И вот уже проектирует мощный животноводческий комплекс, стаскивает мелкие деревни к большим селам, готовится забрать под свою руку еще два соседних колхоза. И ни в деньгах, ни в стройматериалах, ни в удобрениях, ни в технике отказа ей нету. Бывает, спросят: «Откель это у вас гора калийной селитры?» – «А все оттель, все оттель!» И палец вверх.

– Вот и получится жаркое из рябчиков по рецепту: один конь – один рябчик! Пришьют к пуговице пальто и угробят полрайона, – подытожил Николай Ефимович.

Назавтра мы были допущены к сиятельной особе. Вернее, она снизошла к нам. Мы собрались в прежнем составе в комнате для заседаний, когда открылась дверь, и к нам сначала вплыла витриной ювелирного магазина мощная грудь, сверкающая эмалью, золотом и серебром, затем показались тугие ленки и общелкнутое тонким сукном чрево, и, наконец, державный лик еще не старой и приятной налицо женщины. Это была Сама. Следом, шурша белыми валенками и чуть сутулясь, главный бухгалтер. Отделавшись общим поклоном, она во главе стола, обозначив, кто здесь главный. Никакого равенства сторон, готовых подписать договор о социалистическом соревновании. Обратив внимание, что я достал блокнот готовясь обрушить на нее град вопросов, предупредила:

– У нас полчаса времени. Я всю ночь тряслась в поезде, надо пару часиков передохнуть, и сегодня же выехать в Москву, приглашают выступить на пленуме ЦК Союза работников сельского хозяйства.– Откинулась на спинку кресла и передохнув, произнесла короткую речь о рекордных показателях, обильно снабженную цифрами и лозунгами. Через две-три фразы благодарственные слова, адресованные «дорогому Никите Сергеевичу».

Я все-таки пытался втянуть ее в разговор, особенно интересуясь переходом на чистую денежную оплату труда и ликвидацию личных хозяйств у колхозников. Заехал из-за угла: хватает ли 400 рублей зарплаты в месяц для семьи с малым детьми, если себестоимость литра молока в колхозе 18 копеек? А ведь нужны и сметанка, и маслице, и творожок. В ответе она была предельно лаконична:

– Два литра молока в день для двоих детишек хватит.

– А если в семье четверо? Тогда зарплату надо 800 рублей.

Она задумалась на секунду, не более, и отпарировала:

– В нашем колхозе нет семей с четырьмя детьми.

Я понял, что спрашивать еще о чем-то бессмысленно, но все же съехидничал:

– А у вас и дети рождаются по плану?

Андреева досадливо звякнула орденами:

– Хватит шуток. Давайте, подпишем договор. Текст готов?

Саша Лишай спросил:

– А мы общественность не подключим? Может, собрать бы актив, обсудить...

– Я не сторонница парадности и шумихи. Текст договора Напечатаем в типографии, возьмем в рамочку и разошлем во все бригады, пусть народ знает. Если у вас возникнут вопросы, обращайтесь к главному бухгалтеру. Он у нас для связи с общественностью. Николай Ефимович, с продуктами для обеда все в порядке?