Каринэ Фолиянц - Грехи и святость. Как любили монахи и священники

Ознакомительный фрагмент

После родов Лукреция расцвела еще больше и похорошела необыкновенно. Врожденная чувственность и фамильная испорченность довершали картину – ни один мужчина не мог смотреть на юную красотку спокойно.

Стареющий влюбленный отец осыпал дочь подарками и исполнял каждый ее каприз. Она же вела себя как опытная куртизанка, одаривая его вниманием ровно настолько, насколько он «заслужил». «Золото, драгоценности и наряды заменяют ей все», – замечали современники. У Лукреции был молодой муж, отец ее обладал властью и богатством – что еще нужно двенадцатилетней красотке…

В 1492 году, когда умер папа Иннокентий VIII, освободился папский престол; на него претендовали сразу две знатные семьи, два клана: семейство Борджиа и семейство делла Ровере. Кардинал Родриго обошел соперника, он купил голоса выборщиков за 50 тысяч дукатов. Так шестидесятилетний Родриго Борджиа стал папой.

Он принял имя Александра VI. А также дал обет безбрачия. Но и от этого ничего не изменилось. Новоиспеченный папа римский, едва взойдя на престол, сделал старшего сына, Джованни, герцогом Гандийским. Второй сын, Чезаре, получил герцогство Валенсия (богатейшую испанскую епархию), а Лукреции предложили… поменять мужа. На более достойного и более подходящего дочери папы римского.

Данной ему властью папа освободил Лукрецию от супружеского обета и выдал ее замуж за Джованни Сфорца, представителя могущественного рода миланских герцогов. Два дня праздновали бракосочетание. Это была довольно необычная свадьба: на ней присутствовали самые известные куртизанки, одиннадцать кардиналов с любовницами, а также избранные члены знаменитых римских семейств, естественно, с любовниками и любовницами. На утро третьего дня Александр VI лично отвел молодых в опочивальню и исполнил при дочери роль камеристки. Говорят, все семейство первосвященника находилось здесь же и наблюдало происходящее в постели. Самые сильные проявления страсти молодых супругов отмечались дружными хвалами и обильными возлияниями.

Однако радостями замужества Лукреция наслаждалась недолго. Она по-прежнему предпочитала общество папы и его изощренные пиршества, а потому почти не покидала ватиканского дворца. Ехать в Милан к мужу она категорически отказалась, внимания ему не уделяла никакого, да еще застращала его рассказами о странной смерти почти всех ее бывших любовников… Сфорца послушал, посмотрел – и сбежал.

Как бы там ни было, но жизнь Джованни Сфорца себе сохранил. И никогда больше не вернулся он к Лукреции.

Итак, Лукреции не было еще и пятнадцати, а у нее за плечами уже была целая вереница любовников и даже два мужа. Она получила от отца громадные средства и жила в собственном дворце на улице дель Пеллегрино, где довольно быстро образовался свой круг поэтов, художников и музыкантов. «Все самое дорогое, самое роскошное было собрано там», – писали современники.

Свободное от развлечений время Лукреция проводила в папском дворце, в личных покоях святого отца. Она самым дерзким образом помогала ему в управлении Церковью: вскрывала папские депеши, подписывала бумаги или созывала священную коллегию кардиналов. Ей было дозволено все!

Однажды после очередной оргии Лукреция пришла развлечься занимательной «игрой»: ролью председателя Святой Коллегии. Едва прикрытая прозрачным муслином, она томно принимала ласки папы и наблюдала за священниками. «Позор! Ужас!» – писал потом епископ Бурхард. Но в присутствии Лукреции он молчал и прятал глаза: не следовало дразнить тигрицу, ибо никто не знал, какое наказание могла придумать она «виноватому».

А в Вечном городе, который, казалось бы, уже ничем нельзя было удивить, шли пересуды и недовольный ропот. Три тысячи гвардейцев, охраняющих стены Ватикана, не могли защитить его от позора. Что бы ни случилось в закрытом городе, все тут же становилось известно за его стенами. К тому же Лукреция со временем вообще перестала скрывать свою связь с отцом и братьями. Для нее не существовало никаких принципов, никаких ограничений и, тем более, никаких нравственных понятий. Что могло ее испугать? Святой суд? Но, если вы не забыли, ее отец и любовник – наместник Бога на земле, умудрившийся безнаказанно нарушить все десять заповедей этого Бога.

А потому можно было брать от жизни все, что она способна предложить, и полностью отдаваться наслаждению. И так поступала не одна Лукреция, а все семейство Борджиа.

Несколько лет эта «веселая семейка» как хотела, так и правила Ватиканом и Римом: они почитали казну своей собственностью и пользовались ей весьма свободно, то и дело устраивая празднества, пышные балы и роскошные маскарады. Некоторые развлечения отличались ужасающей половой распущенностью: там на потеху спаривали разных животных, мужчины от полной пресыщенности занимались содомией и прочая, прочая… А на шумных пирах с обильными возлияниями неугодным подносили чашу вина с ядом или убивали их другим способом.

Время от времени папа заводил себе новую любовницу, но это нисколько не мешало продолжать кровосмесительную связь с дочерью. Братья тоже не отставали от святого отца. Правда, случались недоразумения. Так, Чезаре, собравшийся как-то провести сладкую ночь с сестрой, застал у нее Джованни. Братья заспорили и решили не выходить из спальни Лукреции один без другого, но тут явился соперник, которому пришлось уступить поле действия, – их собственный отец.

Но Лукреции постепенно надоели ласки стареющего сластолюбца-папы и неистовая ревность Чезаре. И младшая сестра остановила свой выбор на самом старшем брате – весельчаке Джованни. Чезаре узнал об этом. В нем заговорил его бешеный нрав – мало того, что Лукреция предпочла ему Джованни, так еще и отец собирался именно Джованни сделать своим преемником! Чезаре, избалованный, распущенный и привыкший получать все желаемое, решил мстить.

Джованни выследили, перерезали ему горло и утопили в Тибре люди Чезаре. На следующий день виновник случившегося, братоубийца, бежал из города.

Родриго Борджиа был потрясен убийством старшего сына и не желал верить в вину Чезаре. Он отправил на пытку «многих знатных нотаблей, выбранных наугад», пока не убедился в том, что смерть Джованни – действительно дело рук его любимого Чезаре.

Тогда он осушил слезы и, запершись в своих покоях, утешался в объятиях Лукреции. Естественно – дело-то семейное.

Папа римский простил своего сына. И вскоре братоубийца вернулся в Рим. На радостях примирения с отцом он устроил охоту. Громадную свиту из придворных фаворитов, светских дам, куртизанок, шутов и танцовщиц сопровождало тысячное войско. «Четыре дня они провели в лесах Остии, свободно предаваясь порывам плоти». Лукреция в этих «любовных играх» сменила два десятка партнеров. А «вернувшись в Рим, они превратили его в притон, в святилище гнусностей, и невозможно перечислить все грабежи, убийства и преступления, совершившиеся при дворе папы».