Зеев Бар-Селла - Александр Беляев

От 1906 года сохранились программки трех спектаклей по пьесам А. Н. Островского: 22 марта («Свои люди — сочтемся»), 29 сентября («Волки и овцы»), 17 ноября («Василиса Мелентьева») и одного по Горькому — 15 декабря («На дне»).

От 1907-го осталась лишь программка горьковского спектакля «Дети солнца» (30 ноября).

За 1908-й нам известны афиши и программки трех представлений: «Новый мир» по пьесе У. Баретта (15 февраля), «Снегурочка» Островского (3 апреля) и «Гамлет» Шекспира (10 декабря).

От 1909-го до нас дошли афиши и программки четырех спектаклей: «Коварство и любовь» Шиллера (2 апреля), «Дурак» Л. Фульда (19 апреля), «Кин, или Гений и беспутство» А. Дюма (23 октября) и «Отелло» Шекспира (28 октября).

И ни на одной афише, ни в одной программке нет имени Александра Беляева!

Конечно, это лишь малая толика сыгранных спектаклей. Но если Беляев был постоянным участником труппы, практически нереально, чтобы его имя ни разу не встретилось в списке исполнителей.

И то, что исполнителем роли короля французского в спектакле «Король Лир», сыгранном 29 сентября 1910 года, указан г-н Беляев, ситуации не меняет. Тем более что осенью 1910 года у Беляева было не столько свободного времени, чтобы с легкостью срываться в Москву… И не просто так: с поезда в театр, из театра на поезд… Спектакль — это ведь не по сцене пройтись, это и репетиции… И потому Беляев без инициалов в роли французского короля — наверняка однофамилец.

Куда же девались и на что ушли три года жизни?

Чтобы разобраться с этим, надо отступить немного назад — в 1905 год, не похожий ни на один другой.

Начался он Кровавым воскресеньем… И сразу грянула забастовка студентов. Первым забастовал Петербургский университет, поддержал и усугубил забастовку университет Московский. После чего забастовали студенты всех высших учебных заведений по всей России. Не остался в стороне и Демидовский лицей. Так что, едва успев после зимних вакаций добраться до Ярославля, Беляев снова возвращается в родные пенаты и отдается любимому занятию. Уже 13 февраля он выступает в зале смоленского Благородного собрания. Артистка Инна Поль и группа любителей разыгрывают спектакль по пьесе И. Н. Потапенко «Крылья связаны»[31].

Пьеса, естественно, выбрана не случайно — в самом названии проглядывает намек на стремление общества разорвать путы, расправить крылья и рвануться в царство свободы.

С наступлением весны студенты в лицей все-таки вернулись, но совсем не для занятий.

Вечером 1 мая, в шестом часу группа демидовцев совместно с местными семинаристами и гимназистами устроила катание на лодках по Волге. Участвовали не менее ста человек. Проплывая мимо набережной, учащаяся молодежь развернула красные флаги, запела революционные песни и начала выкрикивать «Долой самодержавие!». Для усиления впечатления было произведено несколько револьверных выстрелов в воздух. Капитан казенного парохода «Рыбинск» решил преподать смутьянам урок — направил пароход на скопление лодок, заставил их броситься врассыпную и пристать к берегу. Высадившись, студенты первым делом попрятали флаги, но увидев, что опасности нет, снова развернули знамена и с пением и возмутительными возгласами пошли строем по Казанскому бульвару, переполненному гуляющей публикой. Не ждавшие такого подвоха городовые стали увещевать молодежь призывами прекратить бесчинство, но юноши были тверды в своих намерениях и расходиться не пожелали. Пришлось дожидаться казаков, которые и восстановили порядок. Ярославский губернатор Рогович уверил горожан, что никаких телесных повреждений, а тем более увечий никому причинено не было, и никто ни на что не жаловался[32]. Потом, правда, пришлось разоблачать злонамеренный слух, что студент Демидовского лицея Н. К. Масальский от нанесенных ему при разгоне демонстрации побоев скончался. На самом деле оказалось, что Масальский — всего лишь бывший студент лицея, да к тому же еще и жив…[33]

Хотя ярославские газеты и уделяли Демидовскому лицею особое внимание (шутка сказать — единственное высшее учебное заведение на весь город!), никакой иной информации о лицейских делах в прессе не появилось. А рассказать было о чем… Например, о том, как 17 января лицеисты объявили забастовку. Или об их участии в грандиозной (три тысячи человек!) демонстрации 21 марта. Поводом послужило самоубийство пятиклассника Коли Панова, доведенного «верноподданными учителями». Двое лицеистов — Чистосердов и Подвойский (в будущем один из организаторов штурма Зимнего) — несли венок с надписью на ленте: «Жертве самодержавия».

Зато в роскошном юбилейном томе «Демидовский лицей в Ярославле в его прошлом и настоящем» (Ярославль, 1914) мы и таких крох не найдем — если верить этому сочинению С. П. Покровского, то не то что забастовок или демонстраций, самого 1905 года не было…

Промчались летние каникулы, и жизнь как будто вернулась в накатанную колею: приезжают абитуриенты, за ними студенты… И вдруг — 30 августа: «В Демидовском Лицее обычного годового акта, в день храмового Лицейского праздника не состоялось»[34].

Это еще почему? Без комментариев — газета молчит.

А 2 сентября подает в отставку директор лицея, профессор Э. Н. Берендтс. Профессорский совет просил его не уходить, Берендтс остался[35]. Но ведь в отставку-то подавал!

По какой причине? Газета молчит.

А через десять дней появилась заметка о том, что «11 сентября в 11 часов дня в здании Демидовского лицея состоялась общестуденческая сходка, по вопросу о начале учебных занятий…». Собрание было долгим и оживленным, но вопроса не решило. Выбрали только комиссию для редактирования резолюции собрания. А также постановили созвать новую сходку — для обсуждения отредактированного проекта резолюции…[36]

На следующий день — 12 сентября — собрались одни студенты четвертого курса. Цель собрания: просить профессорский совет лицея начать чтение лекций по программе восьмого семестра…[37]

Вот и выяснилось: не только с началом занятий ничего не выходит, но и прошлый учебный год завершить не удалось, восьмой семестр длится с января по май, и, значит, занятий в лицее не было с января 1905 года!

А из этого следует вывод: в 1904/05 учебном году А. Р. Беляев положенного курса лекций не дослушал и экзамены за третий курс не держал. Следовательно, и на четвертый курс перейти не мог. А значит, не имел никакой возможности в 1906 году получить диплом об окончании лицея.

А пока что в лицее царят разброд и анархия: 14 сентября студенты вновь собираются на сходку, но договориться друг с другом никак не могут. Расхождения, действительно, непреодолимы: одна часть студентов («академисты») отстаивает тезис, что цель студентов — учиться. Другие незамедлительно разоблачают подлинное лицо «академистов» — словами о стремлении послужить народному благу прикрывают свой шкурный интерес. Можно ли служить народу, предварительно не освободив его от тирании?!