Анатолий Житнухин - Леонид Шебаршин. Судьба и трагедия последнего руководителя советской разведки

Всё бы ничего, но вот материальное состояние Леонида никак не улучшалось. Больше того, МГИМО был намного дальше от Марьиной Рощи, располагался у Крымского моста, и ежедневные расходы на проезд заметно возросли. Несмотря на то, что Лера к тому времени поступила в пединститут и стала получать стипендию, жили они, по словам Шебаршина, «не просто бедно, а нищенски».

Приходилось подрабатывать на железной дороге, на разгрузке-погрузке вагонов или на овощной базе, которая находилась недалеко от дома. Немного позднее, освоив язык урду, переписывал в издательстве рукописи.

Леонид Владимирович часто вспоминал своих институтских друзей, тех, с которыми сошёлся ближе, чем с другими. Среди них — Виктор Прокунин, «книжник, умница». Борис Васильев — «бывший танкист, человек основательный, уже умудрённый жизнью, неназойливо, по-доброму опекающий нас». В этот круг общения входила и Седа Алиханянц, которая была дочерью одного из создателей атомного оружия, академика Абрама Исааковича Алиханова. «Красивая, умная и скромная», она вскоре вышла замуж за В. Прокунина.

Ну а как же закадычный друг детства Гоша Савицкий? Лишившись привычного общения, он решил всерьёз заняться спортом. Условия для этого были, поскольку над 241-й школой взяло шефство спортивное общество «Строитель». Для школьников были открыты секции плавания и бега, прыжков в высоту и бокса, гимнастики и волейбола. Савицкий решил заняться тяжёлой атлетикой. Но уж больно худ был будущий спортсмен, поэтому на первом занятии тренер засомневался:

— Слушай, парень, может, тебе лучше бег попробовать?

Гоша отрицательно помотал головой:

— Не-a! Хочу штангу попробовать.

— Ну смотри, парень!

Оказалось, упорства ему не занимать. Очень быстро Савицкий окреп и через год уже был уверенным в себе разрядником, готовым к спортивным подвигам. Но тут объявился Шебаршин:

— Слушай, ты чего паришься в этом своём «Строителе», железками гремишь? Переходи к нам, в институтскую команду шлюпочников. Нам крепкие ребята нужны. Переходи — не пожалеешь. К институту будешь ближе, легче потом будет к нам поступить…

Перспектива была неплохая, и вскоре Савицкий начал ездить на Крымский Вал.

От главного входа МГИМО до Москвы-реки — несколько десятков метров. Разве может такая близость воды не волновать бывшего моряка?! А им оказался один из сокурсников Шебаршина. Он и создал секцию редкого вида спорта и сумел заразить шлюпкой полтора десятка студентов, в том числе и Леонида.

Тренировки были серьёзными. Работали до седьмого пота, до изнеможения. Савицкий позже признавался, что самая любимая команда у них была — «Суши вёсла!». Но и успехи в шлюпочном спорте не заставили себя ждать: очень скоро шлюпка, где гребцами выступали Шебаршин и Савицкий, стала брать призовые места, в том числе и первые, на различных соревнованиях.

Прекрасное было время!

И Шебаршин, будучи уже в зрелом возрасте, часто вспоминал дружную команду шлюпочников, тренировки на Москве-реке и соревнования в Химках…

В ранней молодости люди переживают гораздо больше счастливых дней, чем в более поздние годы. Савицкий хорошо помнит, как в студенческую пору Шебаршин, весь светящийся от полноты чувств и безуспешно пытающийся скрыть от знакомых глаз волнение, первый раз появился в 14-м проезде с девушкой. Была она стройна и очень хорошо одета, явно не марьинорощинская — об этом свидетельствовали и манера держаться свободно и непринуждённо, и подчёркнуто интеллигентный вид. Гоша успел выяснить у друга во время его короткого романа, что она увлекалась поэзией. Заметно было, что Шебаршин рядом с ней чувствовал себя скованно, старался даже подражать ей — в словах, жестах, поведении…

Похоже, было это первое серьёзное увлечение в его жизни, которое по каким-то причинам не стало чем-то бо́льшим. Что-то у них не заладилось. Возможно, девушке не понравилась Марьина Роща или скромные условия жизни в доме Шебаршиных, а может, Леонида что-то не устроило…

Дружба Савицкого и Шебаршина продолжалась до последнего дня жизни Леонида Владимировича: встретились они в последний раз 25 марта 2012 года, а в ночь на 30-е Шебаршина не стало.

Объединяло их многое, прежде всего, конечно, Марьина Роща, их детство и юность. Даже именины своих бабушек — бабы Дуни и бабы Тони — они отмечали в один и тот же мартовский день. Если в это время они были в Москве, то обязательно встречались и поднимали поминальные чарки.

Оба пережили схожие трагические события: Шебаршин похоронил дочь Таню, которой не исполнилось и двадцати, Савицкий — сына Сашу, ушедшего из жизни в двадцать пять лет…

Оба любили классическую музыку и русские народные песни, а из певцов боготворили Шаляпина. Очень нравился им ансамбль, в который входили певцы братья Светлановы и балалаечник Пустыльников, — Шебаршин откуда-то привёз пластинку, и они не раз с наслаждением прослушивали её. Какие же там были прекрасные песни! Жаль, что пластинка эта куда-то пропала. Савицкий рассказывал, что почти из всех своих поездок Леонид Владимирович привозил изумительную, великолепно записанную музыку, а кроме того, умудрялся где-то доставать старые, хрипучие от несовершенства дореволюционные записи.

Вместе выбирались они на природу, чаще — в Калининскую (ныне Тверскую) область, рыбачили на реках Медведице и Волге. Особенно хорошие уловы были на слиянии этих двух рек.

Иногда они ездили в те благодатные края с семьями. Это были настоящие праздники, которые оба вспоминали с удовольствием: уж очень светлыми они были! Вечерами обязательно варили уху и пели песни. Не обходилось без старинной и грустной, на стихи Некрасова:

Меж высоких хлебов затерялосяНебогатое наше село.Горе горькое по свету шлялосяИ на нас невзначай набрело…

Не думали они тогда, что ждут впереди и их дружные семьи тяжёлые беды и утраты. И что у горя горького есть одна нехорошая привычка — любит оно возвращаться…

Летом 1956 года группа студентов МГИМО отправилась на целину — на уборку урожая. Слово «целина» тогда у всех было на устах — о ней, целине, только и говорили, не проходило и дня, чтобы по радио не звучали песни о целине, ни одна газета не выходила без материалов о том, как там идут дела.

В комсомольский отряд целинников попал и Шебаршин. Потом он рассказывал, как долго они ехали к месту назначения: вначале поездом, который имел привычку останавливаться у каждого столба, потом в кузовах грузовиков. Ехали с песнями, счастливые и беззаботные, и в конце концов очутились в степи, пахнущей хлебом, жарой и полынью — в Урицком районе Кустанайской области, в селе с легендарным названием Севастополь.