Эндрю Уилсон - Александр Маккуин. Кровь под кожей

Ознакомительный фрагмент

9 ноября 1888 года был обнаружен труп 25-летней Мэри Джейн Келли, которую считают последней жертвой Джека-потрошителя. Тело нашли в комнате номер 13 по Миллерс-Корт, по соседству с домом 26 на Дорсет-стрит. В своем отчете доктор Томас Бонд, врач, который производил вскрытие и позже покончил с собой, выбросившись из окна, описал ужасные многочисленные травмы несчастной жертвы. «С живота и бедер содрана кожа; из полости живота извлечены внутренности, – пишет он. – Груди отрезаны, руки искромсаны – на них наблюдаются зазубренные раны… Внутренности обнаружены в нескольких местах… мочевой пузырь, почки и одна грудь лежат под головой, вторая грудь у правой ноги, печень между ногами, кишки справа, а селезенка слева от тела. Кожные лоскуты с живота и бедер лежат на столе».[75] Ли завораживали подобные ужасные подробности. Имя серийного убийцы появится в его выпускной коллекции в колледже Святого Мартина.

Трагедии и ужас, похоже, постоянно сопутствовали Маккуинам. В 1841 году, когда одна ветвь семьи поселилась в районе Сан-Корт на Леденхолл-стрит, произошел несчастный случай: двухлетняя Сара Маккуин так сильно ошпарилась, что умерла от полученных травм. Через сорок лет, в 1880 году, снова произошла трагедия. Эллен, дочь Александра Маккуина, выросшая на Дорсет-стрит, проживала с троюродным братом Уильямом Маккуином и своей двухлетней дочерью Кларой в Хокстоне на востоке Лондона. Однажды Эллен стирала; дочь находилась рядом с ней. «Ей понадобилось ненадолго отойти. Вернувшись через несколько секунд, она обнаружила, что Клара упала в кадку с мыльной пеной и утонула», – пишет Джойс. Они жили так бедно, что трудно представить, как выживали. Согласно архивным данным, в XIX веке семейство Маккуин, состоявшее из двенадцати человек, проживало по адресу Бейкерс-Корт, 6, Бишопсгейт. Тот квартал позже снесли при строительстве железнодорожного вокзала Ливерпуль-стрит. «Условия жизни этих людей, наверное, были невыносимыми; известно, что всей семье приходилось обитать всего в одной комнате – а если везло, то в двух», – пишет Джойс. Конечно, добавляет она, такой роскоши, как горячая вода из-под крана, у них не было. «В очаге разводили огонь, на котором грели воду и готовили еду. Комнату освещали свечами или керосиновыми лампами… В те дни беднякам приходилось лечиться в богадельнях».

Свои изыскания Джойс Маккуин проводила в разных местах, в том числе в Государственном архиве на Ченсери-Лейн, в Клеркенуэлле и Кью, а также в Генеалогическом обществе и библиотеке Гилдхолл. Каждый день после своих трудов она возвращалась домой, на Биггерстафф-Роуд, и рассказывала родным о том, что ей удалось узнать. Джойс оживляла прошлое, и оно в чем-то становилось таким реальным для Ли, что ему казалось, будто он почти способен его осязать. Кем были его давно умершие тезки? Один Александр Маккуин, родившийся в 1847 году, был каменщиком. Он женился на девушке-ирландке по имени Джейн Литтл. Джейн была уроженкой округа Корк в Ирландии; ее отец перевез семью в Англию после «Великого картофельного голода». У Александра и Джейн родилось шестеро детей, в том числе три дочери: Роуз, Джейн и еще одна Джейн; все они умерли молодыми. Александр, судя по всем отзывам, человек довольно крупный, зарабатывал тем, что собирал плату с лоточников на Петтикоут-Лейн. Его жена брала на дом стирку. Ближе к концу жизни Александр зарабатывал мощением улиц. Он умер в 1920 году; в то время жил по адресу Уильям-стрит, дом 5, в приходе Сент-Джордж на востоке Лондона. «Наверное, следует заметить: не выживи его единственный сын Александр, нас бы сейчас не было», – пишет Джойс.[76]

Этот человек, прадед Ли, родился 19 марта 1875 года в Спиталфилдз; хотя он посещал благотворительную или воскресную школу, писать он так и не научился. В двадцать лет он работал каменщиком; по словам Джойс, его считали в семье «паршивой овцой». В 1897 году Александр обвенчался с Энни Грей в церкви Святого Иоанна Евангелиста на Голдинг-стрит в Степни – «оба поставили крестики, потому что не умели ни читать, ни писать», – пишет Джойс. В 1907 году Александру пришлось оставить работу каменщика после того, как он упал с высокой лестницы и сломал ногу. После несчастного случая он устроился возчиком в порту. «Энни, как тысячи женщин в ее время, брала на дом стирку, вещи развешивала для просушки во всех комнатах и в коридоре», – пишет Джойс. От родственников она узнала, что Энни была довольно крупной, высокого роста и отлично танцевала сельскую чечетку. У Энни и Александра, низкорослого брюнета, родилось не менее двенадцати детей, но их брак трудно назвать счастливым. «Известно, что муж бил ее, в основном когда напивался – тогда это было обычным делом, – пишет Джойс. – Кроме того, она стала свидетельницей убийства на Кейбл-стрит, когда у нее на глазах зарезали матроса».[77] Трое детей умерли в младенчестве, сына Уолтера Семьюэла ранили при Дюнкерке; он умер вскоре после возвращения домой. Еще один сын, Генри, скончался в 28 лет от заражения крови; он занозил палец, играя в снукер.

Второй по старшинству сын Александра и Энни, Семьюэл Фредерик, дед Ли, родился 24 декабря 1907 года в Сент-Джордже на востоке Лондона. Он был портовым рабочим. Кроме того, он работал гладильщиком – гладил женские платья, эту профессию он передал по наследству и дочери Айрин, которую близкие называли Рене, и внуку Ли. В ноябре 1926 года дед Ли, живший тогда на Креллин-стрит, женился на девятнадцатилетней Грейс Элизабет Смит, трудное детство которой стало причиной ее тяжелого характера. Грейс, бабушка Ли по отцовской линии, была незаконнорожденной дочерью Элизабет Мэри Смит и Эрнеста Эдмунда Дженкинса, работавшего в газетном киоске в лондонском Сити. «Грейс была суровой матерью; она не любила отчима. Возможно, тяготы, которые она перенесла в детстве, укрепили ее склонность выживать во что бы то ни стало», – пишет Джойс.[78]

В мае 1940 года Семьюэл записался добровольцем в саперные войска; позже его направили обезвреживать неразорвавшиеся бомбы. «По-моему, он просто сбежал из дому и пошел в армию без ее [Грейс. – Э. У.] ведома», – считает Майкл Маккуин, брат Ли.[79] С июля 1941 по сентябрь 1942 года Семьюэл работал в Исландии, «ремонтируя корабли, пока туда не пришли американцы», – пишет Джойс.[80] Пока муж воевал, Грейс одна растила детей – «они еле выжили», – как сказал позже Ли.[81] «Грейс безупречно содержала дом и воспитывала детей, но у нее почти не оставалось времени, чтобы продемонстрировать свою любовь к детям», – пишет Джойс.[82]

Однажды в дом Грейс в Ист-Энде попала бомба; ее с дочерью-подростком, которую тоже звали Грейс, похоронило под завалами. Когда Грейс, наконец, освободили, она сказала, что «у нее оторвался кусок уха и его нужно пришить», – пишет Джойс.[83] Семьюэл вернулся с войны в 1944 году, после того как его комиссовали. Отношения супругов не наладились. Восемь их детей выросли в обстановке взаимной вражды и домашнего насилия. «Мать рассказывала, что он был очень тяжелым человеком, пьяницей», – так отзывается Джеки Маккуин о деде по отцовской линии.[84] Майкл называет Грейс, которую он знал как «бабушка Маккуин», «безумной, как Мартовский заяц».[85] Когда в одном интервью Ли задали вопрос о предках отца, он признался: «У него были не самые лучшие в мире мать и отец. Его отец был алкоголиком, да и мать немногим лучше».[86] Когда Грейс было около шестидесяти лет, их брак, наконец, распался. Получив законное право проживать отдельно, она сняла квартиру в Эбби-Вуд.