Владимир Чиков - Крот в аквариуме

— Да, я понимаю, — вяло проговорил Духанин, — но отступать нам некуда, раз возбудили уже уголовное дело…

— Да, это так, — согласился Кузьмичев, — надо, Александр Сергеевич, проявить себя на допросе Полякова так же виртуозно, как это было при расследовании двух предыдущих дел — на Вареника и Полещука.

— Но, чтобы мне сработать так же результативно, обязательно потребуется помощь следственной группы из хороших ребят.

Уставившись на Духанина долгим взглядом, начальник отдела безрадостно сообщил:

— Вся беда в том, что нет у нас свободных следователей, все заняты в работе по конкретным делам. И потом для тебя сейчас, — бодро продолжил Кузьмичев, — важнее всего установить вначале психологический контакт с Поляковым, создать нормальную, рабочую обстановку, не забывая о том, что хозяином положения, главным действующим лицом в ходе следствия должен стать ты. От твоего интеллекта и культурного уровня, степени профессиональной и специальной подготовки и некоторых других личных качеств будет зависеть очень многое. От уверенности в поведении и безошибочности в словах и действиях будет зависеть сохранность твоего статуса — хозяина положения — в течение всего периода следствия. В ином случае рассчитывать на получение от него правдивых показаний и установление истины не придется. Все должно выглядеть естественно, каждое слово надо взвешивать, чтобы не вызвать у Полякова каких-либо подозрений или сомнений в том, что мы не располагаем доказательствами его шпионской деятельности. Он ведь не простой человек, а разведчик, генерал с огромным жизненным и практическим опытом. Поэтому тебе надо твердо верить в то, что будешь говорить, а иначе он быстро разберется в происходящем. Ты должен разобраться в обстановке быстрее его.

А то, что Анатолий Гаврилович, — Кузьмичев перевел взгляд на Жучкова, — получил первичные признания допрашиваемого о своем сотрудничестве с американскими дипломатами, это еще ни о чем не говорит. Всем нам хорошо известно дело сотрудника Управления «К» ПГУ подполковника Полещука, который в ходе расследования сменил девять версий своего предательства и условий поддержания конспиративной связи с ЦРУ. Каждое его признание было ловушкой для следователя. Этим приемом подследственные иногда умело пользуются. Нам известны случаи, когда следователь, получив первые признательные показания допрашиваемого, упивался успехом, ограничивался этим и сворачивал дальнейшее расследование, не удосужившись закрепить показания какими-то уликами. Зачем, мол, тратить время и силы, если человек уже признался. А в суде потом подсудимый отказывался от данных им на следствии показаний, и дело таким образом «трещало по всем швам». Кстати, и расследование дела на Полещука, не подкрепленное доказательствами, на начальном этапе превратилось в кошмар для следователей. Мало того, Главный военный прокурор, генерал-полковник Горный заявил руководству КГБ, что если по истечении двух месяцев ничего из уликовых материалов не будет добыто против Полещука, то его придется освобождать из-под стражи, дело прекращать, а сотрудников КГБ наказывать. Дело передали в наш отдел, поменяв следователей, которых к тому времени он довел до ручки своим лживо-наглым поведением. И только благодаря твоему умению оно сдвинулось с мертвой точки. Высокопрофессионально в той ситуации сработали и сотрудники оперативного седьмого отдела Следственного управления майор Можгинский и подполковник Гуржос, им удалось тогда получить ценное вещественное доказательство — очешник с закамуфлированным в нем планом восстановления связи с ЦРУ на случай невозвращения за границу из отпуска. Отступать Полещуку стало некуда, и он дал признательные показания. Но они, как ты помнишь, ничего не значили для нас, так как Полещук не раз их корректировал, да и большая часть откорректированных показаний оказалась неправдой. И так продолжалось до тех пор, пока ты не припер его к стенке. Я уверен, что Поляков будет зондировать осведомленность следствия по всему кругу вопросов, а это уже очень серьезно. Если он поймет, что к чему, что состав преступления тянет только на двести восемнадцатую статью Уголовного кодекса, а это пока единственный наш козырь, то для него это будет крупный успех. Допустить такого мы не должны. Итак, Александр Сергеевич, вся надежда теперь только на тебя.

Духанин сидел молча, погрузившись в размышления. Не выдержав долгой паузы, начальник отдела спросил:

— Ты о чем задумался, Александр Сергеевич?

— О том, как можно добраться до сути, до статьи шестьдесят четыре. И о том, что мне придется, как и в случае с Полещуком, опять применять новые методики, чтобы многое узнать: его характер и повадки, связи и контакты. И исследовать опять как под микроскопом всю его жизнь и служебную деятельность, в том числе и в загранкомандировках. По ходу следствия будет возникать много сомнений, противоречий и дополнительных вопросов, выяснять которые придется по всем местам его служебной деятельности…

Начальник отдела, поняв намек на необходимость дополнительной помощи, взмахнув рукой, остановил Духанина.

— Сколько человек потребуется для создания оперативно-следственной группы?

— По моим прикидкам, не меньше семи.

Кузьмичев вопросительно посмотрел на своего заместителя.

— Где будем искать их, Анатолий Гаврилович? По должности они должны быть не ниже старших следователей. Расследование дела Полякова — очень серьезное и ответственное. Оно на контроле на самом «верху». — Начальник отдела указал пальцем в потолок.

Полковник Жучков задумался на несколько секунд, потом сказал:

— Где-то, через четыре дня, должен освободиться от допросов Алексей Посевин, а через неделю и Сергей Шубин. Все остальные работают по конкретным делам. Снимать людей с этих дел мы не можем.

— Что же делать? — тяжело вздохнул Кузьмичев, глядя в окно.

— А может, стоит прикомандировать в Центр толковых следователей из периферийных органов КГБ? — подсказал Духанин.

Начальник отдела мгновенно перевел взгляд на него и одобрительно воскликнул:

— О, это хорошая мысль! Пожалуй, только таким образом мы можем выйти из затруднительного положения. Я попрошу тебя, Александр Сергеевич, подготовить сегодня же докладную записку за моей подписью на имя генерала Волкова[95] с обоснованием необходимости создания оперативно-следственной группы из семи человек и прикомандировании пяти старших следователей из периферийных органов. Из каких именно, мы потом определимся. Полагаю, что Волков и Загвоздин с нашим предложением согласятся.