Александр Свечин - Искусство вождения полка (Том 1)

Тут все темно — немцы отброшены на 1 000 шагов, а лежат в 150 шагах; сомнителен и рассказ о соседях, и более чем сомнительна сама контратака.

Но центр паники передвинулся вправо. К 23 час. уже не только 13-й и 14-й полки, но и 8-й Финляндский полк вышел из своих окопов и осадил в лесу на 300 шагов; здесь безусловно имела место атака немцев, по крайней мере небольших их групп. На следующее утро я, производя рекогносцировку, забрел на левый фланг оставленных 8-м полком в эту ночь окопов, находившихся неподалеку перед нашим фронтом и не занятых немцами; в том месте, где я вошел в окопы, у самой проволоки лежали тела 4 немецких пехотинцев, причем у трех из них были прострелены каски, которые я и захватил с собой. Мне потом в 8-м полку говорили, что через слабое проволочное заграждение проскочило в одном месте десятка полтора немцев, что в связи с паникой в 14-м полку и потерей связи с 4-й Финляндской дивизией и обусловило отход 8-го полка на 200300 шагов назад. Левый фланг 8-го полка отказался совершенно открытым, и 8-й полк израсходовал, не желая отходить дальше, все 7 рот батальонных и полкового резервов на загиб фланга, но контакта влево ни с кем добиться не мог. В соответствии с осаживанием 8-го полка осадил и 5-й полк; последний несколько помог 8-му полку, приняв при осаживании влево, примерно на один ротный участок.

Не то бой, не то паника охватывала теперь почти весь фронт V Кавказского корпуса. На протяжении 5 км переливалась ружейная стрельба. В темноту стреляла не только боевая часть, но и резервы и масса отбившихся и бродячих людей. Раздававшиеся в тылу выстрелы действовали очень неблагоприятно на остававшиеся в окопах части, так как, ориентируясь в темноте только по звукам выстрелов, они неизбежно должны были придти к выводу, что глубоко охвачены немцами, раз бой ведется у них далеко в тылу.

Подошедший в составе 6 сотен 2-й пограничный полк был двинут командованием 2-й Финляндской дивизии в этот хаос, притом в двух направлениях: 2 сотни — на крайний левый фланг дивизии — стык 16-го Финляндского полка с 4-м пограничным, и 4 сотни — в центр — на левый фланг 14-го полка. Штаб корпуса приказал двинуться в Закревье, на помощь 4-й Финляндской дивизии, и I батальону 6-го Финляндского полка, насчитывавшему за выделением наряда по дивизии, только 2 роты. Так как в моем распоряжении не оставалось больше никого, то с 2 ротами, вскоре после полуночи, выступил из д. Черкасы и я.

Надо отметить чрезвычайно неудачное расходование корпусного резерва: 6 сотен 2-го пограничного полка были разбиты по двум направлениям, 6 рот 6-го Финляндского полка были распределены на 3 кучки; каждой маленькой кучке грозила опасность быть захлестнутой морем охваченных паникой людей, в которое ее окунали. Нет сомнений, что 6-й Финляндский полк, двинутый совокупно, смог бы добиться несравненно более благоприятных результатов.

Направление двух изолированных сотен 2-го пограничного полка на помощь 16-му полку начальник штаба 4-й Финляндской дивизии мотивировал в донесении от 23 ч. 25 м. за № 16135: "Они следуют в распоряжение командира 16-го полка, так как противник отбросил сначала левый фланг (4-го пограничного полка), а затем и сотню правого фланга, которая, заняв было свои окопы, вновь отошла. Вследствие этого отхода немцы вышли во фланг левофланговой роте 16-го полка и заставили ее отойти". Конечно виноват всегда сосед, даже когда темно, и ничего ровно не видно.

Начальник 4-й Финляндской дивизии, ген. Селивачев, еще в 22 час. уяснил себе, что руководить ночным боем в сущности 4 батальонов по телефону из удаленного на 7 км фольварка Садки, где располагался штаб дивизии, невозможно. Поэтому он приказал своему бригадному командиру полковнику Ларионову, замещавшему его во время отпуска в командовании дивизией и выбиравшему позицию, отправиться на участок боя и объединить на месте действия частей дивизии и подходящих подкреплений. Офицеры генерального штаба — начальник штаба дивизии подполковник Иванов и старший адъютант Берман остались в тылу для письменных работ; Ларионов отправился без штаба. Еще до полуночи Ларионов прибыл в блиндаж на опушке леса, за центром, где находился штаб резервного полка дивизии — 15-го Финляндского, и доносил оттуда в 23 ч. 35 м. за № 10/134а: "Наши отходят, связь порвана, со штабом дивизии тоже; разведчики донесли, что 3 взвода пограничников будто бы окружены и захвачены в плен. Командир I батальона 15-го полка доносит, что все бегут, командиры батальонов не в состоянии остановить свои батальоны. Немцы ворвались в деревню и в Крево и обстреливают отходящих.

Полковник Ларионов".

Вопреки утверждению этого сообщения о разрыве связи со штабом дивизии, оно было передано в ф. Садки по телефону; верно, что по отходящим, как и по всему пространству в районе 4-й Финляндской дивизии, стреляли, но что этим занимались немцы из Крево — более чем сомнительно.

Далее Ларионов говорил по телефону с начальником штаба дивизии, и результат этого разговора штаб так передавал штабу V Кавказского корпуса 26 сентября в 0 ч. 5 v. за № 17/130): "Прорыв в районе расположения пограничной дивизии дал немцам распространиться в тылу 16-го Финляндского стр. полка. 2 сотни пограничников, высланные из резерва, восстановить положения не могли. Немцы достигли з. Закревья южного (т. е. пункта, впереди которого находился сам Ларионов. — А. С.), у которого идет бой. На правом фланге в районе 14-го полка восстановить положения тоже не удалось. 2 сотни пограничников (в действительности и по прежним сообщениям штадива — 4 сотни. — А. С.) и батальон 6-го полка дали только возможность устраиваться в тылу прежней позиции. Второй (т. е. следующий, а по номеру — первый. — А. С.) батальон 6-го полка выдвигается на з. Закревье северное. 27-й Сибирский полк направляется на з. Закревье южное".

Непроверенные, но мрачные панические известия осадили Ларионова со всех сторон. Пришло сообщение, что немцы заняли окопы 13-го и 14-го полков; одни говорили, что немцы распространились по всему тылу дивизии и даже находятся в том же хуторе, у которого располагался штаб 15-го полка и где находился Ларионов; с другой стороны — с участков 13-го и 14-го полков передавали, что немцы дальше не двигаются. Журнал военных действий 4-й дивизии резюмирует положение так: "Войска вышли из рук своих начальников". Нужно отдать справедливость войскам, что начальники делали ничтожные усилия, чтобы сохранить командование. Каждый полк был сжат в состав одного батальона, которым командовал командир батальона. Командиры полков, их штабы, командиры расформированных батальонов являлись почти не причастными зрителями, за исключением командира 16-го полка, полковника генерального штаба Иуона. Все эти "пассажиры", какими являлись командиры ведущих ночной бой полков, собирались около Ларионова с печальными докладами, что ничего поделать нельзя.