Гайра Веселая - Судьба и книги Артема Веселого

Письма Артему Веселому[102]

Надежда Чертова

Новосибирск,

30 февраля 1930 г.

Дорогой Артем!

Мне сейчас до зарезу нужна твоя дружеская помощь. Дело такое. Если помнишь, я рассказывала тебе, что моя повесть «Хмель» условно принята «Октябрем» и что требуется некоторая переделка. Рукопись в первой редакции (для «Октября» — первая, фактически — третья) читали Караваева и Исбах.

В начале января месяца, закончив переделку, я послала рукопись «Октябрю». К этому времени я имела несколько весьма заботливых и многообещающих писем от Караваевой и Исбаха, и анонс с программой «Октября», распечатанный в газетах и журналах. На мой запрос, не лучше ли передать рукопись в «Сибирские огни», Караваева, от имени редакции, ответила, что я могу дать «Огням» отрывок, а всю вещь надо непременно послать «Октябрю». […]

После месячного молчания я получаю от Караваевой подробное письмо, где она пишет, что «Хмель» печататься не будет. Причины? «Узость горизонтов», недостаточно проработанная «проблемность», словом, соображения чисто идеологического порядка. Караваева выставляет требования прямо нечеловеческие и заканчивает предложением написать… новую повесть об алкоголизме и на фоне металлургического завода (у меня — пивоваренный). […]

Я послала письмо Фадееву, где прошу его сообщить мне свое мнение. Мое положение перед «Огнями» и вообще — чрезвычайно тяжелое и дурацкое.

К тебе у меня такие просьбы:

1. Если знаешь Фадеева близко, попроси его действительно прочесть рукопись (пожалуйста, поскорее сходи к нему!).

2. Прочти сам, я тебя очень прошу.

3. Посоветуй, как мне теперь быть. […]

[Без даты]

Дорогой Артем!

Спасибо за хлопоты. Теперь я спокойна. […]

Боюсь, что ты снова поставишь мне три с двумя минусами. Но ругайся, ругай, я выслушаю, продумаю и, быть может, приму, так как знаю, что все это — от чистого сердца. […]

[Без даты]

Дорогой Артем, спасибо за внимательный отзыв. Я поостыла, одумалась, со многим согласна. Фадеев прислал большое письмо. […]

Артем, советуешь ли ты мне писать о поволжском голоде (1921 г.)? Вернее, о комсомоле времен голода, о пафосе, которым была пропитана голодная наша жизнь и работа. Ужасиков не будет, основной тонус вещи — жизнерадостный (так оно и было, несмотря на трупы…) Давно мучает меня этот материал. Ведь я была в сердце голодной губернии (Бузулук), сама страшно голодала, валялась в тифу и т. д. Была я в то время секретарем и политпросветом Укома РКСМ. В Самаре я собрала весь материал о голоде. Есть документы поразительней силы: донесения милиционеров о людоедстве, письма голодающих, рассказы о детях («мамка, черт, дай хлеба Христа ради!..» — это я сама помню). До сих пор я дрожу, когда начинаю рассказывать о том времени. А в Самарском музее над кипами протоколов — стыдно сказать! — ревела […]

В. А. Мазе[103]

Berlin

3.02.1931

Получила я, Артем Иванович, Ваше письмецо и хочу вот что сказать Вам в ответ: о Ваших вещах я уже в двух издательствах говорила, и они очень интересуются, особенно романом «Земля, кровью омытая» [надо «Россия, кровью умытая»]. Большое затруднение в том, что я до сих пор не могла достать книги «Ликующая весна» [надо «Пирующая весна»] в постоянное пользование. В библиотеке она всегда занята, купить негде. Если пришлете, буду очень благодарна и тогда примусь за дело; кстати, у меня последние месяцы очень много было всякой спешной работы, а через неделю я освобожусь. […]

Завидую Вам, что Вы уже в Москве, а я все торчу здесь.

Привет!

В. А. Мазе

Летом 1931 года Артем Веселый с женой Людмилой Иосифовной и трехлетним Левой отдыхали в деревне на Ветлуге в доме крестьян Оленевых.

Оленев

Деревня Сутыри

29 сентября 1931 г.

Многоуважаемый Артем Иванович и Людмила Иосифовна.

Во-первых шлем вам общий семейный наш привет и пожелаем вам всего хорошего и всякого успеха в делах ваших. Кланяемся Левочке и пожелаем ему находиться в добром здравии и быть таким же героем, каким был в Сутырях. […]

Артем Иванович, после вашего отъезда у нас стало очень без вас скучно.

Остались после вас одни хорошие воспоминания, как в нашей семье, а также и в общем у населения. Не пройдет ни один день, когда бы вас не вспоминали среди народа. У нас в семье вспоминается, как ходили рыбачить, на охоту. […]

Сообщаю вам, что открытку и книгу вашу получили, за что остаемся вам благодарны. Книгу читали по очереди, и всех интересует. Было у нас общее собрание сего 25 сентября. Читали рассказ про Бешенного Комиссара, всех рассказ заинтересовал. Мужики говорили: нельзя ли купить книжек его сочинения. […]

Еще сообщаем, что грибов у нас в лесу очень много всяких, если бы вы были, то, вероятно, много бы набрали. Еще Любаша просит приписать: какое здоровье Людмилы Иосифовны?

Ждем вашего ответа с нетерпением, пишите, какие есть у вас новости в Москве.

До свидания, с почтением к вам остается

семья Оленева.

Николай Клюев[104]

24 декабря 1931 г.

Дорогой Артемушка, я захворал сердцем, прости меня за беспокойство, авось полегчает — объявлюсь. Позвони В 1-56-74.

Целую тебя в сердце твое.

Н. Клюев.

Владимир Гиляровский

Милый Артем!

Спасибо за скорый ответ, за Волкореза, за Чурленя, за Бубенца[105].

Как живых вижу! Это мои Костыга, Петля, Балабурда![106]

Упоминаю еще Суслика-сказыря, Репкиного есаула. Но о нем поговорим, когда приедешь — отделаю его и прочту тебе. В последний раз я видел его в 1886 году на «Утесе Стеньки Разина», как его звал Навроцкий[107] и зовут по сю пору. А Суслик его звал «Бугор Стенькин», а высящийся над этой каменной скалой справа, ближе к Нижн. Банновке «Дурман-гору» упорно называл «Дуван-горой». Впрочем, для него это может и так: там они с Репкой «дуван дуванили[108] […] А на бугре клады раскапывали.

Если дойдет это письмо к тебе до отъезда и попадет на Волгу — поклон ей, Матушке Волге от старого бродяги. И по пескам пошагал, и под лодкой полежал, и в первом классе погулял от Рыбны до Астрахани, и дальше, по камышам, до Свиных островов. Поклон особый Жигулям. Бывало:

…„Ни души там! В поднебесьеПо ущельям скалБеркуты гнездо свивают…“Там и я бывал…

— Э-э-эх! Устарел я! На девятый ведь! А душой я все-таки, когда пишу эти строки, весь с тобой и с твоей веселой ватажкой. Новых памяток много!

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});