В Рунов - Фрунзе. Тайны жизни и смерти

«…. Перед тем, как уйти из дому, профессор с торжественным лицом и с некоторым почтительным страхом звонил в телефон: всякими окольными телефонными путями профессор проник в ту телефонную сеть, которая имела всего-навсего каких-нибудь тридцать-сорок проводов; он звонил в кабинет дома номер первый, почтительно он спрашивал, не будет ли каких-либо новых распоряжений, твердый голос в телефонной трубке предложил приехать сейчас же после операции с докладом. Профессор сказал: "Всего хорошего, будет сделано", — поклонился перед трубкой и не сразу повесил ее».

Несколько ниже, описывая операцию, Пильняк раскрывает еще одну важную тайну:

«.. на блестящем мясе желудка, в том месте, где должна была быть язва, — белый, точно вылепленный из воска, похожий на личину навозного жука, — был рубец, — указывающий, что язва уже зажила, — указывающий, что операция бесцельна…

…У больного не было пульса, не билось сердце, и не было дыхания, и холодели ноги. Это был сердечный шок: организм, не принимавший хлороформа, был хлороформом отравлен. Это было то, что человек никогда уже не станет к жизни, что человек должен умереть… Было ясно, что Гаврилов должен умереть под ножом, на операционном столе».

После завершения операции профессор «вник в ту телефонную сеть, которая имела тридцать-сорок проводов, поклонился трубке и сказал, что операция прошла благополучно».

После этого «… в крытом "ройсе" ("роллс-ройс") профессор Лозовский экстренно ехал в дом номер первый; "ройс" бесшумно вошел в ворота с грифами, мимо часовых, стал у подъезда, часовой открыл дверцу; Лозовский вошел в кабинет, где на красном сукне письменного стола стояло три телефонных аппарата…».

Фантазии автора очень походили на реальность, это понимали многие. Поэтому неудивительно, что весь тираж журнала с повестью Пильняка был конфискован. Случайно сохранилось лишь несколько номеров, представляющих сегодня огромную библиографическую редкость.

Власти действовали очень решительно и быстро. Уже в следующем номере «Нового мира» редакция признала, что публикация повести Пильняка была «явной и грубой ошибкой».

Я не знаю, издавалась ли повесть в эмигрантской или западной печати в конце 20-х годов, однако в 1965 году издательство «Флегон пресс» в Лондоне выпустило ее в свет на русском языке под названием «Смерть командарма».

Сын известного революционера и советского государственного и военного деятеля Антонова-Овсеенко историк А. В. Антонов- Овсеенко не сомневается в том, что смерть Фрунзе в результате операции являлась «политической акцией устранения», которая была организована Сталиным.

Но были и другие мнения. Американский историк и советолог А. Улам в своей книге о Сталине решительно возражает против этой версии. Он считает, что все дело было в крайне плохом состоянии медицинского обслуживания в СССР в 1925 году. А. Улам напоминает, что еще при Ленине была введена практика вмешательства партийных властей в медицинские дела и многим партийным руководителям принудительно предписывались отдых или лечение. Так что решение Политбюро об операции, которую следовало перенести Фрунзе, не являлось чем-то необычным. Повесть Пильняка А. Улам считает несомненной клеветой, которую «Пильняк предпринял под влиянием кого-то, кто хотел ударить по Сталину… Примечательно, — писал Улам, — что для Пильняка и редактора в то время не было никаких последствий. То ли от презрения ко лжи, то ли из-за расчетливой сдержанности, а может быть, и от того и другого Сталин предпочел не реагировать на клевету, которая даже в демократическом обществе обеспечила бы достаточные основания для уголовного судебного преследования ее автора и издателя».

А. Улам, конечно, не прав, когда пишет о «презрении» Сталина ко лжи. Медицинское обслуживание в СССР в 1925 году было действительно организовано очень плохо, но не для самых высших руководителей страны. Когда речь шла об их здоровье, привлекались лучшие врачи, в том числе врачи и консультанты из Германии. Политбюро заботилось о здоровье членов ЦК ВКП(б), выписывая врачей, лекарства или направляя советских лидеров в лучшие клиники Швейцарии, Германии, на курорты западных стран. Но Политбюро никогда не настаивало на том или ином методе лечения, а тем более на операциях, так что в этом отношении дело М. В. Фрунзе было как раз исключением, и притом весьма странным по своей настойчивости. Принять какие-либо меры взыскания против Пильняка или редактора журнала означало бы для Сталина только привлечь чрезмерное внимание к этому делу. О демократическом суде по поводу «клеветы» не могло быть и речи, подобного рода суд мог бы высветить и такие подробности лечения М. В. Фрунзе, о которых хотели побыстрее забыть.

С самим Б. А. Пильняком И. В. Сталин расправился позже. Как только начался «великий террор» 1937–1938 годов, Борис Андреевич был арестован одним из первых. Неизвестно, погиб ли он в заключении или же был расстрелян.

Выступая 3 ноября 1925 года на похоронах М. В. Фрунзе, Сталин сказал: «Может быть, это так именно и нужно, чтобы старые товарищи так легко и так просто опускались в могилу». Разумеется, ни для народа, ни для партии этого не было нужно. Но это оказалось очень важным для Сталина, так как вместо М. В. Фрунзе на пост наркома по военным и морским делам был назначен К. Е. Ворошилов, который, хотя и имел определенные заслуги перед партией и революцией, не обладал ни в какой степени ни интеллектом, ни военным дарованием, ни авторитетом Фрунзе, зато находился под сильным влиянием Сталина еще со времен боев под Царицыном.

Версию убийства М. В. Фрунзе затем развивали многие. В частности, Леонид Михайлович Млечин вопросу о смерти Михаила Васильевича посвятил главу своей книги «Русская армия между Троцким и Сталиным», изданной в 2002 году. Развивая тему, в качестве одного из доказательств он пишет о том, что Фрунзе оперировал Владимир Николаевич Розанов — сталинский врач. В начале 20-х годов он сделал удачную операцию Сталину, вырезав ему аппендикс в сложных условиях. Безусловно, данный аргумент не выдерживает никакой критики.

В. Н. Розанов — старший врач хирургического отделения Солдатенковской больницы, с 1919 года был консультантом Лечебно-санитарного управления Кремля. Он лечил многих, даже ассистировал во время операции, когда удаляли пулю Ленину после покушения на него Фанни Каплан в 1918 году. Но в то время, когда революция заставила многих представителей интеллигенции эмигрировать или отойти от дел, любой врач был на учете.

Что касается состояния здоровья М. В. Фрунзе, конечно, ссылки и тюрьмы, перенесенные им в молодости, не прошли даром. Так, Константин Фрунзе, старший брат военачальника, врач по профессии, нашел у Михаила Васильевича желудочную болезнь еще в 1906 году. Когда Михаил отбывал срок во Владимирском централе, то жаловался на боли в желудке.