Джузеппе Гарибальди - Джузеппе Гарибальди. Мемуары

Тем временем выяснилось, что проект Карпанетто не может осуществиться из-за отсутствия лиц, которые бы пожелали стать пайщиками в этом деле. Он собрал лишь три пая по 10000 лир, которые внесли братья Камоцци из Бергамо и Пьяццони. Но разве на 30 000 лир купишь в Америке судно? В лучшем случае небольшую барку для каботажного плавания. И так как я не был американским гражданином, то пришлось бы нанять капитана-американца, а это было невыгодно.

Однако, в (конце (концов, надо было что-то предпринять. Один мой друг, славный флорентиец Антонио Меуччи, решил организовать фабрику свечей и предложил мне стать его помощником в этом деле. Сказано — сделано. Заниматься коммерческими операциями я не мог, так как у меня не было денег (собранные 30 000 лир на покупку судна остались в Италии). Я поэтому согласился работать, но с условием делать то, что смогу. Хотя я проработал у Меуччи несколько месяцев и числился его рабочим, он обращался со мной исключительно любезно, как с членом своей семьи.

Однако, устав однажды от этой скучной работы и гонимый, пожалуй, моей обычной неусидчивостью, я вышел из дому с намерением менять профессию. Я вспомнил, что был когда-то моряком, знал несколько английских слов, и поэтому направился к берегу острова, где я видел несколько каботажных судов, разгружавшихся и грузивших товары. Я подошел к первому попавшемуся мне на глаза и попросил принять меня матросом. Люди на судне почти не взглянули на меня и продолжали свою работу. Тогда я приблизился ко второму судну и повторил свое предложение — с тем же успехом. Наконец, я поднялся на третье, где все были заняты разгрузкой, и спросил, не позволят ли мне помочь им. В ответ я услышал, что в этом нет надобности. «Но я не требую вознаграждения», — продолжал я настаивать, — никакого ответа. «Хочу немного поработать, чтобы чуточку согреться». — Тогда действительно выпал снег. Полное молчание. Не передать, как я был удручен.

Мысленно я вернулся к тем временам, когда мне выпала честь командовать эскадрой в Монтевидео, этой бессмертной и воинственной армией! К чему все это привело? Никому я не был нужен!

Пришлось мириться со своим унижением и вернуться к производству сальных свечей. Еще счастье, что я не поделился своим намерением с Меуччи, этим замечательным человеком. Поэтому, когда я замкнулся в себе, моя обида стала не такой острой. Однако должен признаться, что не плохое отношение ко мне со стороны моего хозяина толкнуло меня на такое скоропалительное решение. Он проявлял ко мне доброжелательство и дружеские чувства, так же как и его супруга, синьора Эстер. Поэтому мое положение в доме Меуччи совсем не было унизительным, и лишь приступ жгучей тоски побудил меня покинуть этот дом. В нем я чувствовал себя свободным в своих действиях — мог работать, если хотел и, естественно, я предпочитал полезную работу всякому другому занятию. Я мог иногда пойти на охоту, и частенько отправлялся вместе с моим хозяином и другими навещавшими нас друзьями с острова Статен и Нью-Йорка на рыбную ловлю.

Дом Меуччи не блистал роскошью, но в нем было все необходимое для жизни как в смысле жилья, так и питания. Здесь я должен упомянуть майора Бови, искалеченного при обороне Рима; он был моим товарищем по оружию во многих походах. Он присоединился ко мне в Танжере в те дни, когда меня приютил в своем доме синьор Карпенето. А когда я принял решение отправиться в Америку и отсутствие средств не позволило мне взять с собой всех сопровождавших меня товарищей и пришлось оставить Леджеро и Коччелли на месте, я выбрал своим спутником в Америку нетрудоспособного Бови, которому ампутировали правую руку.

Коччелли! Почему мне не рассказать об одном памятном случае, происшедшем с моим молодым, прекрасным и мужественным товарищем?

Коччелли поступил в наш Легион в Монтевидео, а так как у него была склонность к музыке, он сделался трубачом в великолепном духовом оркестре, и его горн звучал в прославленных боях, благодаря которым этот доблестный отряд вызвал в Америке уважение к итальянцам.

Коччелли принимал участие во всех походах Легиона и последовал за нами во время экспедиции в 1848 г. в Италию. Как офицер он с честью провел всю кампанию в Ломбардии и Риме и последовал за мной в 1849 г. в Танжер, когда сардинское правительство выслало меня.

Уезжая из Танжера в Америку, я ему оставил мое ружье и весь мой охотничий инвентарь. Он умер еще в молодом возрасте от солнечного удара в знойной Африке. В Танжере мне пришлось также оставить мою охотничью собаку «Касторе», которую я подарил моему другу, синьору Мюррей; мой верный пес околел от тоски!

Наконец в Нью-Йорк прибыл мой друг Франческо Карпанетто. В Генуе он начал крупные дела со странами Центральной Америки. Принадлежавшее ему судно «Сан-Джорджо» вышло из Генуи с частью груза, а он сам направился в Англию подготовить остальной груз для пересылки его в Гибралтар, где «Сан-Джорджо» должен был взять его. Было решено, что я буду сопровождать груз в Центральную Америку, и мы немедленно начали готовиться к отплытию. Итак, в 1851 г. мы с Карпанетто на американском пароходе, где капитаном был Джонсон, отправились в Чагрес. Оттуда мы на американской яхте поплыли в Сан-Хуан дель Норд[239]. Там мы взяли пирогу, на которой поднялись вверх по реке Сан-Хуан до озера Никарагуа, переплыли озеро и прибыли, наконец, в Гранаду — один из крупных торговых городов и портов на озере.

В Гранаде мы пробыли несколько дней. Нас дружественно приняли несколько обосновавшихся там итальянских семей.

В Гранаде мой друг Карпанетто приступил к своим торговым операциям; оттуда мы с этой же целью посетили различные части Центральной Америки и неоднократно пересекали Панамский перешеек.

В этих поездках я сопровождал моего друга скорее в качестве спутника, чем сотрудника по торговым делам, в которых я, признаюсь, был новичком. Но им не был Карпанетто — я восхищался его энергией, умением вести торговые дела и заключать любые сделки, которые могли принести прибыль. В те дни я разъезжал под именем Джузеппе Пане, принятым мною еще в 1834 г., чтобы не возбуждать любопытства людей и назойливости полиции. Все коммерческие сделки Карпанетто были основаны на доставке его пароходом «Сан-Джорджо» груза в Лиму, куда он намеревался отправиться, чтобы встретить пароход. Поэтому мы вернулись в Сан-Хуан дель Норд, снова попали в Чагрес, а оттуда поднялись по реке Крус, чтобы добраться до Панамы. В этой последней поездке я схватил жестокую лихорадку, весьма распространенную в здешних болотистых краях. Она меня молниеносно свалила и сильно истощила. Никогда еще я не был столь изнурен болезнью, как тогда. И если бы мне не посчастливилось встретить замечательных итальянцев, в том числе братьев Монти в Панаме, и многих славных американцев, пожалуй, я не избавился бы от этой болезни.