Гелен: шпион века - Эдвард Кукридж

начала восстания. На геленовские радиостанции в Западном Берлине, Мюнхене (дополнительный приемник, настроенный на заранее заданные частоты, был также установлен на радио «Свободная Европа») и Пуллахе обрушился настоящий поток радиосигналов.

Судя по всему, Гелен впоследствии предпочел не распространяться о количестве задействованных в этом деле радиооператоров. Тем не менее данные, опубликованные восточногерманским Министерством госбезопасности, недалеки от истины. Некоторые из них базируются на подлинных геленовских документах, переданных его бывшими агентами-перебежчиками Вольфгангом Паулем Хейером и Гансом Иоахимом Гейером коммунистам в 1953 году. Так, в 1952 году один радиооператор в среднем поддерживал связь с более чем десятью агентами. В 1953 году это соотношение стало один к семи. В 1963 году некий восточногерманский автор (чьи труды наверняка прошли через Министерство госбезопасности) приводил следующие данные о соотношении количества геленовских радиотелеграфистов и агентов, задержанных восточногерманскими властями:

В этой таблице значатся только крупные города. Были также приведены и другие данные за период с 1953 по 1963 год.

Из имеющегося у автора данной книги материала о геленовской радиосети здесь можно процитировать только те случаи, которые уже известны советской контрразведке. Но даже эти разрозненные примеры дают довольно точное представление о масштабах деятельности этой сети. Поворотным пунктом в организации подпольных радиоточек можно считать середину 1952 года. В то время наблюдался значительный рост их числа, поскольку также резко увеличилось и число агентов. По мере того как ситуация в советской зоне ухудшалась, а антикоммунистические организации в Западном Берлине, наоборот, все активнее разворачивали свою деятельность — кстати, не в последнюю очередь благодаря радиопропаганде, — Гелен ожидал, что народное возмущение вот-вот прорвется наружу как в Восточном Берлине, так и в других городах. До июньского восстания оставался еще год, но Гелен уже приготовился и был во всеоружии.

Чтобы обеспечить связь с агентами на тот случай, если она через курьеров будет затруднена или станет вообще невозможна, было создано еще несколько ра-диопостов. До этого засылка радиотелеграфистов осуществлялась лишь от случая к случаю. Гелен не хотел подвергать агентов на местах излишнему риску: они уже занимались сбором информации, а наличие радиопередатчика могло поставить их под удар. Вместо этого Гелен ввел эффективную систему «почтовых ящиков» — тайников, где агенты оставляли свои сообщения. Специальный курьер производил выемку, после чего вся информация передавалась радиотелеграфисту, который отправлял шифрограмму в Центр. Здесь почти все зависело от расторопности курьера и мастерства радиотелеграфиста. В противном случае информация попросту не достигла бы Пуллаха. Геленовские «коллекционеры» и «инструкторы», такие как «Хохберг» и «Паульберг» (это были подпольные клички), подыскали для выполнения подобных заданий несколько весьма толковых мужчин и женщин. Некоторые из них были профессиональными радиотелеграфистами, другие прошли ускоренный курс подготовки. В их числе был сорокалетний Ганс Иоахим Кох, бывший младший офицер дивизии СС «Принц Ойген», профессиональный радиотелеграфист и специалист по шифрам. Ему дали небольшой передатчик, и он устроил подпольный радиопост в доме своих родителей в одном из восточноберлинских пригородов. Какое-то время он посылал пробные сигналы, а сам прислушивался к «слепым» передачам из геленов-ской радиостанции в Штокинге. В конце концов «Хох-берг» привез ему еще два современных передатчика. Один из них — портативный американский высокочастотный двенадцативаттовый передатчик, который можно было настраивать как на станцию в Штокинге, так и во Франкфурте. Несмотря на малые размеры аппарата, совмещавшего в себе передатчик и приемник, с него можно было посылать довольно устойчивые сигналы на достаточно большое расстояние. Неудобство же заключалось в том, что к нему требовалась длинная антенна. Однако Кох вышел из положения, замаскировав ее под бельевой шнур у себя во дворе.

Кох также устроил почтовые ящики в Бергер-парке и Замковом парке в районе Панков, откуда во время Берлинского восстания забирал информацию о передвижении советских танков и пехотных подразделений. В самый критический момент восстания Кох поддерживал постоянную связь с несколькими принимающими радиостанциями. Кстати, он получил от Гелена распоряжение воздержаться от участия в демонстрациях и большую часть времени проводить дома. Между прочим, из-за явного отсутствия энтузиазма по поводу восстания он стал объектом насмешек со стороны соседей.

Принимая во внимание его отличную работу и риск, которому Кох себя подвергал, те 150 немецких марок, которые он заработал как радиотелеграфист в те июньские дни, вряд ли кому покажутся щедрым вознаграждением. Кох проработал до марта 1955 года. В 1954 году он отправил бесценные данные о советских воздушных базах в Вернойхене и Верхнем Барниме, к северо-востоку от Берлина. 9 марта 1955 года, во время очередного приезда в Вернойхен, его задержали представители Народной полиции ГДР — за тот видимый интерес, который Кох проявлял к военной базе. Когда дома у него провели обыск, то обнаружили все три передатчика, что и решило его судьбу. 15 июня Кох предстал перед Верховным судом ГДР, который вынес ему смертный приговор. А так как права на апелляцию у него не было, то приговор этот привели в исполнение буквально через несколько дней.

В конце 1952 года американцы возложили контакты с геленовской «Организацией» на одного человека, завербованного агентом СИС. Звали его Вильгельм Леман. За несколько месяцев до этого он бежал из Восточного Берлина. Во время июньского восстания Леман отправлял сводки о передвижении советских войск между Вуль-хайде и Арнсвальдерплатц, а также о местонахождении отрядов Народной полиции ГДР. Выдавая себя за продавца канцтоваров, Леман в течение длительного времени ходил по двадцати пяти казармам Народной полиции и Народной армии, а также советским военным частям. Там он даже завел себе приятелей из числа офицеров. Наверное, ему же принадлежит рекорд по числу пересечений границы берлинских секторов. За три года — с 1953 по 1955 — он шестьдесят восемь раз побывал в Западном Берлине, где получал указания о дальнейших действиях. Среди его донесений мы находим более сорока описаний советских аэродромов.

Работа Лемана в качестве радиоорганизатора началась в конце 1954 года, когда «инструктор» «Мюллер» познакомил его с двумя другими агентами: Эрихом Эй-хом и Мартином Шнайзингом. Троица создала подпольную радиосеть под кодовым названием «Северо-Восток». Эйх, бывший в войну радиотелеграфистом, передавал радиосообщения, Шнайзинг взял на себя обязанность фотографа, а также производил выемку донесений из устроенных Леманом «почтовых ящиков». Их подпольные клички свидетельствуют о наличии у них чувства юмора. Леман назывался «Schnabel» (Клюв), Эйх — «Schreck» (Страх), а Шнайзинг — «Schnell» (Быстрый).

Уже через несколько недель радиопосты работали к югу от Штральзунда в Ротемюле, возле польской границы, в окрестностях Щецина, во Франкфурте-на-Одере и Крине. Все они имели в своем распоряжении мощные американские приемники и передатчики, которые