Роберт Мейсон - Цыпленок и ястреб

— Бармен! — заорал Коннорс. — Пива! Пива мне!

— Тут же нет бармена, — сказал Банджо.

— Да я знаю. Я тренируюсь, — оглядевшись, Коннорс увидел нового майора. — Добрый вечер, сэр.

— Добрый вечер, мистер Коннорс. Я слышал, вы ротный инструктор.

— Так и есть. Я натуральный вертолетный ас.

— Пока винт не фиксирует, — вставил Банджо.

— Банджо, иди на хуй.

— Преподавали в летной школе? — спросил Астор Коннорса.

— Пока что нет. Наверное, придется, после того, как закончу с этой херней. А что? Вы инструктор?

— Нет, — ответил Астор. — Я только выпустился. Программа в Ракере впечатляет.

— Да, обучение вертолетам там лучшее в армии. После выпуска ты почти безопасен.

— "Почти безопасен"? — Астор рассмеялся.

— Именно так. Любой пилот-новичок все еще опасен. Новички знают ровно столько, чтобы суметь вляпаться в неприятности. Когда они наберут еще пятьсот часов и поймут, как обращаться с машиной, то, я бы сказал, они почти безопасны. Если ты остался жив после тысячи часов, ты уже весьма неплох. Но это в Штатах. Здесь все происходит быстрее, под давлением, когда в тебя стреляют, — и Коннорс взял пиво, которое поставил перед ним Банджо.

— Вообще, по-моему, чертовски хорошая программа, — сказал Астор. — А когда я тут полетал, то еще больше понравилось, как там учат.

— Да, неплохо. Только не судите по тому, что успели увидеть. Когда вы начнете делать заходы на узкие зоны, в строю, а ВК будут стрелять по вашей жопе, станет тяжеловато.

— Если и так, с вами все будет в порядке. Если делать, как учили.

— Что я могу сказать? Идею вы уловили, — Коннорс повернулся к нам с Холлом и закатил глаза.

— За армейскую авиацию, — и Астор поднял свой бокал.

— А? — не понял Коннорс.

Я покинул клуб, чтобы написать ежедневное письмо и начал мысленно подсчитывать свой налет. Если верить Коннорсу, то я был чуть более, чем почти безопасен — семьсот часов. Сам Коннорс налетал почти три тысячи, и главным образом на "Хьюи". Все это доказывало, что я становлюсь профессионалом. Вертолетчиком. Вернувшись домой, я смогу основать собственную вертолетную компанию. Надо только вернуться домой.

Той же ночью, позже, я услышал пронзительные крики. Так кричит безумец. Я выскочил наружу, разом покрывшись мурашками.

— Будь они прокляты! Будь они прокляты!

Неподалеку от клуба я увидел, как четверо человек тащат вопящего, извивающегося, отбивающегося капитана Фонтейна. Фонтейн ненавидел Оуэнса и Уайта.

— Я их убью! Я их убью!

— Успокойся…

— Убьююю! — голос Фонтейна перешел в жуткий визг. Он был, как свинья, которую волокут на бойню, но четверо, одним из которых был Коннорс, держали его крепко и дотащили до домика. А ведь Фонтейн был таким спокойным человеком.

— Ебнулся, — сказал Коннорс.

— Сам вижу. С чего? — спросил я, сидя в нашей палатке и глядя, как Банджо варит кофе рядом со своей раскладушкой.

— Да эти блядские Оуэнс с Уайтом, — Коннорс сел на раскладушку. — Фонтейн сказал, дознался, что эти двое подделывают свои летные книжки. Записывают себе кучу боевых вылетов, хотя каждый знает, что они вообще не летают. Короче, вызвал Оуэнса на разговор. А Оуэнс говорит, ты просто завидуешь. Вот ведь пидор! Думает, что все такие же уроды, как он сам.

— А зачем им налет?

— Ну, такой деятель, как Оуэнс, скоро должен стать майором. Ему нужен боевой налет. Он может даже какие-нибудь медали за это получить [39].

— А вот и кофе! Извините, ребята, хватит только на меня, — рассмеялся Банджо.

— А зачем сказал тогда?

— Сам не знаю. Наверное, мне как-то веселее от того, что я живу лучше, чем вы, — Банджо засмеялся опять. — Печенья не хотите?

— Вы такой щедрый, мистер Бэйтс.

— Ах, пустяки, мистер Коннорс, — Банджо поклонился с улыбкой. — Мейсон?

— Нет, спасибо, — ответил я. — Я лягу посплю.

Когда вы опускаете противомоскитный полог, то чувствуете себя изолированным, даже если лежите в тесной палатке. Вас может видеть кто угодно, но все равно кажется, что вы наедине с собой. Я укрылся своим пончо и попытался заснуть.

Вокруг упала чернота, в которой меня преследовало что-то бесформенное. В мой разум нырнуло чужое присутствие и сердце захлестнул непреодолимый ужас. Я вскочил, приподнявшись на локтях. Сквозь полог я увидел Коннорса, глядевшего с другой стороны палатки. Я попытался припомнить, что меня напугало, но не смог. В лагере все было спокойно. Почувствовав усталость, я опустился вниз и принялся разглядывать верх полога.

На следующий день Астор вылетал на свое первое задание в качестве ведущего и нас с Гэри придали его взводу. Большую часть времени мы доставляли пайки разным патрулям, прочесывавшим кусты в поисках чарли. Чарли пока не попадались. Сообщали о редких снайперских выстрелах. Старые лагеря. Новые лагеря. Даже несколько пленных. Но с практической точки зрения и джунгли, и кустарник были необитаемы.

В начале задания у Астора получалось очень даже ничего. Он приказал восьми своим машинам разделиться и обслуживать каждой свой район. Так работа пошла быстрее. Большинство пилотов считают снабжение унылой работой, но мы с Гэри использовали эти восхитительно скучные задания, чтобы поиграть с вертолетом. Ничего плохого, типа причесываний военной полиции, просто что-то такое, что испытывает ваше мастерство.

К примеру, на посадке можно прикоснуться несущим винтом к ветке дерева — чтобы посмотреть, насколько близко вы можете подойти. В Штатах такой жест считается глупым. Здесь же подобный глазомер способен спасти жизнь.

На сей раз я экспериментировал с "зацепом" "Хьюи". Если на взлете слишком сильно опустить нос, то давление потока на плоскую крышу заставит его опуститься еще ниже. Вертолет с ускорением затянет в пике. Если такое происходит рядом с землей, вы попадаете в скверный замкнутый круг. Если взять ручку на себя, то это не перевесит давления на крышу. Если добавить шаг, чтобы набрать высоту, то система просто получит дополнительную энергию и вы врежетесь в землю на большей скорости. Если ничего не делать, только материться, то врежетесь на меньшей. Во всех случаях, вы проиграли.

Однажды я чуть не попался на "зацеп" и теперь хотел узнать, с какого момента действительно становится опасно. Разобраться удалось, имитируя горизонтальный взлет с вершины холма.

Я очень резко опустил нос и добавил шаг настолько, чтобы вертолет летел горизонтально над землей. Подвигал ручку управления, но машина не отвечала. Я так и почувствовал, как оно происходит. Добавление мощности лишь ухудшило бы дело. Когда я увидел, как устроена эта ловушка и выяснил, как в нее попадают, то понял: случайно я уже в нее не попаду. Свои эксперименты я ставил над долиной, и таким образом, чтобы выйти из опасного режима, достаточно было просто перейти в пике.