Лиля Брик - Пристрастные рассказы

Что бы тебе такое рассказать поинтереснее? К Васиной пьесе уже написана блестящая музыка: 1) увертюра, 2) фокс и бостон — в Кафе Поэтов, 3) романс на слова Блока и антре Перхушкова — в общежитиях, 4) военный марш — с улицы, 5) фортепьянный прелюд — перед выступлением Маяковского. Нет еще финала, который будет написан, как только будет решен режиссером и автором пьесы. В увертюре проходят 3 темы: революция, строительство, любовь.

Были на даче у Любови Петровны Орловой. У них очень хорошо. Ничего дорогого, но со всякими невинными затеями и привезенными отовсюду цацками. Хорошо придумана в столовой горка для фарфора и хрусталя — между оконными рамами: посуда на полках видна и из столовой и из сада. Чудная крытая терраса на уровне газона, камин, весь увешанный какими-то медалями, жетонами и амулетами и т. п. Там же нечеловеческой красоты овчарка и рыжий сибирский кот. Они живут очень дружно, хотя овчарка кота побаивается.

Мослик переехал к Успенским. Не знаю, что ей подарить. Наташа рыдает в телефон от тоски по ней и от одиночества. Завтра Наташа приедет к нам с ночевкой — мы с Васей одни на даче: у хозяев уже кончился отпуск. Их театр в октябре едет на гастроли в Китай. Оформляют туда и Майю (надо страховать Бовт в «Лебедином»), Боятся что Большой Театр ее не отпустит, тогда возьмут Ленинградскую Моисееву.

Говорят, в Ленинграде появилась изумительная молодая балерина — Тимофеева. Пока Дудинская была в Париже, ей дали станцевать «Лебединое». Будто бы, после Павловой, свет еще не видал такой танцовщицы. Она только что кончила школу и будто бы очень красива, великолепная актриса со сказочной техникой. Но это — за что купили… Когда Вася был в Ленинграде, ему рассказывали Вивьен, Рашевская и еще полтеатра. Е. б. ж. сами увидим в конце сентября.

Третьего дня вечером были у Качаловых и общались там с Стручковой и Лапаури. Они привезли из Берлина магнитофон и заводили всякие прелести. Он в жизни гораздо красивее, чем на сцене. Она миленькая, болтливая и старается казаться интеллигентной, что ей не очень удается. (Но это между нами — я не хочу ее обижать!)

Мы, несмотря на жару, не худеем, оттого что почти не гуляем. Это, кажется, и называется «палка о двух концах»? Очень хочется похудеть!!!

Васик, если у вас продаются плетеные соломенные подстилочки под маслёнки, лампы, бутылки и т. п. — пожалуйста купи мне их побольше.

Говорят, в течение ближайшего месяца выяснится дадут ли нам квартиру на пл. Восстания. Господи, хоть бы дали! Никаких сил нет ходить на 5-й этаж!

Что у вас с картиной? Как идут дела? Неужели придется за свой счет докупать пленку? Здоров ли ты? Не прислать ли чего?

В. В. Катаняну в Южно-Сахалинск (Ленинград, 5 октября 1954)

Васик! На улице — переменно, но больше — дождь. В номере — адский холод…

Смотрела я прогон всей пьесы без последней картины. Здорово! Очень хорошо режиссерски. Хорош (еще не везде) Черкасов. Очень хороша молодежь. Вообще — можно быть спокойными — по честному! Это не значит, что не будут ругать… Но Вася к этому готов. Думаю, что народ будет валом валить. Остались еще 20 репетиций и Черкасов, конечно, дотянет до полного блеска. Завтра репетиции выносятся на сцену. 6-го ноября премьера. Перед премьерой две или три генеральные.

Тышлер гонит декорации. На днях приедет композитор проверить оркестр.

Здешние новости: женился Луэллин сын, жену еще не видела. У нас в гостинице живет Рина Зеленая, которая шлет мне каждый день букеты из осенних листьев… «Норд» закрыли на ремонт. Были только раз на даче у Черкасовых. Страшная история в Москве приключилась с Поляковым. Он хотел открыть бутылку ситро, но не успел взять пробочник, как пробка выскочила и выбила ему глаз. Он в больнице. Тем не менее Ирина упорно спрашивает, когда же ты приедешь. Были у нас Наташа с Мосликом. Мослик немножко похудел, мило выглядит и не ужинает, чтоб не толстеть! Если сегодня не затопят я замерзну под одной из ваз, которыми битком набита наш номер, и не попаду на премьеру…

Пиши в Москву — нам перешлют. Не опоздай к генеральным!! Целую.

Из парижского дневника 1955 года

23 июня. Прилетели с опозданием на 3 часа — ждали в Минске, снижались в Варшаве.

На аэродроме встречали Эля с Арагошей и Леже с Надей. Надя с огромным букетом невероятных роз. Чемоданы нигде не открывали. С аэродрома поехали прямо на дачу, Леже на своей машине повезли чемоданы.

Дача потрясла нас, ничего подобного мы не ждали.[174]

Пообедали: артишоки, гигантский ростбиф, рокфор, изумительное шампанское.

24 июня. Были на приеме китайских артистов на Эйфелевой башне. Пили шампанское. Познакомились с Таслицким, с Марселем Марсо, с Шлельсом и еще с кем-то. Видела Сориа, Руара, Жанну Муссинак, Локс и т. д. Эльза ушла завтракать с театралами, обсуждать премию, а мы с Арагоном в ресторан, где гарсон спросил нас, как поживает Эренбург! Ели паштет, холодную спаржу, форель… Встретились все на Рю де ля Сурдьер. Квартира вроде нашей. Вернулись на дачу. По дороге отдохнули в кафе. Дома еле добежала до уборной, меня стало невыносимо рвать, поднялась температура и т. п. Вася тоже прихворнул. Всё от усталости.

25 июня. К завтраку приехали Леже. Завтракали на мельнице.

Все прошло. Поездили по окрестным городкам. Осмотрели собор в Рамбурдене.

26 июня. К завтраку приехали Леже. Завтракали на мельнице. Леже подарил материю. Надя понавезла вина, чудесного, красного, свежего варенья, корзину белой и красной черешни, камамбера, черного хлеба, гуляли по саду. Ели паштет, ростбиф, клубнику, пили шампанское без газа, ели нашу икру и наш шоколад, пили нашу водку. Гуляли по саду…

27 июня. Заехали к Леже, завезли икру. В саду огромный цветок из керамики. Внутри проволочный портрет, ковры, наша игрушка 16 республик и т. п. Нади не было дома, Леже работал с кем-то в мастерской, измерял циркулем.

Погуляли по городу. Вася купил себе рубашку за 850 фр. Обедали у Муссинаков. Поехали с ними на китайцев в театр Шайо. Оттуда нас довезли до дому какие-то шикарные люди, приятели Муссинаков, которые голосуют за коммунистов, оттого, что «им принадлежит будущее». Ночевали в Париже.

28 июня. Зарегистрировались в Консульстве. Поехали на дачу. Весь день смотрели всяких Пикассо и Матиссов и книги о балете и т. п. до одури.

29 июня. Поехали в Париж. Завтракали с Элей без Арагона дома: сардины, ветчина, горошек, спаржа. Пришел Садуль, поел с нами. Пошли на выставку Пикассо: «Герника» и весь его путь. Вернулись. Арагон обиделся, что не дождались его для выставки. Я предложила пойти еще раз. Говорит, неинтересно — не в первый раз…