Антонио Сальери. Интриган? Завистник? Убийца? - Сергей Юрьевич Нечаев

о главном», о злобном завистнике (Сальери), подло убившем «наше все» (Моцарта)…

Опять искусство оказалось талантливо использованным для разрушения репутации ни в чем не повинного человека…

Что тут скажешь? Видимо, такова сила предрассудков, этих детей невежества. Они не имеют разумных оснований, поэтому их и так трудно опровергнуть разумными доводами. К сожалению, мифы живучи, и даже в XXI веке в глазах толпы быть обвиненным значит то же, что быть виновным. А может быть, создатели популярного мюзикла просто вообще не брали в голову такие «пустяки», как чье-то доброе имя? Как у Пушкина — просто понравился сюжет…

* * *

Впрочем, не все так плохо. Уже после успеха мюзикла «Моцарт. Рок-опера» имели место и примеры совершенно иного рода. В частности, в Москве в начале 2011 года произошло событие, о котором «Российская газета» в номере от 2 февраля написала так:

Московская филармония представила детектив

Очередной органный перформанс, вкус к которым в филармонической аудитории прививает известная органистка Екатерина Мельникова и постановщик, пианист Юрий Берестенников, оказался посвящен «делу» Антонио Сальери.

Вопреки мифу, придуманному человечеством и навеки утвержденному Пушкиным в гениальной трагедии «Моцарт и Сальери», «делом» итальянского маэстро было вовсе не страшное убийство Моцарта, а «Школа Антонио Сальери», через которую прошли многие гении того времени: Бетховен и Шуберт, Карл Черни и Ференц Лист. Особо одаренных Сальери учил бесплатно, в том числе и сына Моцарта — Франца-Ксавьера, которого к Сальери привела вдова Моцарта Констанца. Маэстро при жизни ценили Глюк и Россини, Бомарше и Бетховен. Он имел невероятный успех в Вене и лично рекомендовал Моцарту либреттиста да Понте, с которым Моцарт написал лучшие оперы. <…>

Однако в истории маэстро остался не как успешный музыкант, а как черный завистник, интриган и убийца, отравивший величайшего гения музыки. И хотя в эту «молву» не верили его современники, а двести с лишним лет спустя, в 1997 году, на специальном судебном процессе, проходившем во Дворце юстиции Милана, Сальери был посмертно оправдан «за отсутствием состава преступления», проклятие с его имени не сошло. Потому что бессмертны слова Пушкина о его предназначении: «Судьбе моей: я избран, чтоб его [Моцарта] остановить — не то мы все погибли. Мы все, жрецы, служители музыки…». Правда, у Пушкина Сальери «убивает» гения сам, подсыпав ему яд в бокал вина. Изощренная же венская версия отводит Сальери место посредника в сложной цепи масонского заговора. <…>

Странным образом исполнение программы, придуманной Екатериной Мельниковой в жанре музыкального перформанса-«расследования», совпало с днями памяти Моцарта, родившегося 27 января. Как заметила Мельникова, «вышло это случайно, никаких параллелей не планировалось». Наоборот, по набору композиторских имен в афише выяснялось, что цель участников перформанса, выходящих на сцену во время повествования Нарратора (засл. арт. России Виктор Шутов), — «увести» Сальери от мифа в реальный жизненный и музыкальный контекст. По традиции Екатерина Мельникова сделала органные транскрипции всех исполняемых сочинений Моцарта и Сальери, Черни, Глюка, Россини, Бетховена, Шуберта, Листа. И звучание этих транскрипций было таким же неожиданным, как и детали самого «детектива». Торжественный органный звук, переступающий мерными крупными аккордами, создавал новую музыкальную краску и шубертовским песням в романтически-приподнятом исполнении юной Термине Егиазарян, и «Грезам любви» Листа, и Рондо-каприччио в азартном исполнении пианиста Рустама Мурадова. Кульминацией же самого «детектива» и одновременно его эпилогом стало первое в Москве исполнение «Реквиема» Сальери (Мельникова и Московский молодежный хор под руководством Рината Бикташева). И надо заметить, что традиционные части этого «Реквиема» меньше всего соответствовали образу Сальери с его сухим, «алгебраическим» талантом. Это была величественная картина «красоты», с ажурным движением голосов, со струящейся в тихих аккордах гармонией. Реквием, не погружающий в скорбь, но возвышающий. И музыка все сказала о своем творце.

* * *

А в 2011 году французы вновь «отметились» в отношении к ни в чем не повинному Антонио Сальери.

Вот что написала 14 июня 2011 года по этому поводу популярная газета «Фигаро»:

Натали Симон «Сальери, нелюбимый Богом»

«Фигаро». 14.06.2011.

Босые ноги, белая рубаха, передвижение только при помощи палки… Человек вспоминает о своем прошлом, находясь в больнице. Речь идет об Антонио Сальери (1750–1825), бывшем официальным придворным композитором Иосифа II в Вене. Под конец своих дней он упрекает Бога за то, что тот предпочел Моцарта. Жан Аш был вдохновлен новеллой Пушкина «Моцарт и Сальери» (1830), придумывая спектакль об итальянском композиторе — блестящем, но мучимом завистью. Сальери был обвинен в отравлении Моцарта, но Жан Аш решил его реабилитировать. Очень тактично. Артист, осуществивший постановку вместе с Роланом Эрго, так влился в роль Сальери, что ему удалось сделать его близким публике. Две ширмы, деревянная скамья и произведения Сальери и Моцарта — этого достаточно для того, чтобы создать интимную атмосферу и рассказать о «битве нот» между двумя маэстро. Гениального автора «Волшебной флейты» символизирует небольшой стул, подвешенный к потолку. Его голос воссоздает Эмманюэль Рэй. Жан Аш отдает двойную честь: Сальери