Николай Воронов - На службе военной

Общаясь с артиллерийскими командирами, мысленно прикидывал, на что они и их подчиненные способны, смогут ли они обеспечить выполнение задачи. Очень часто было трудно увидеть в условиях обороны, насколько тот или иной командир обладает умением и способностями руководить своими подчиненными в наступлении.

Ставка торопила нас и рекомендовала не задерживаться на мелочах. Но ведь крупные вопросы возникали часто из мелочей.

Мы, представители Ставки и командующие войсками фронтов, видели, что противник напрягает последние свои силы и вот- вот выдохнется. Тут-то по нему и надо ударить, пока он еще не закопался основательно в землю. Только бы не прозевать удачный момент для нанесения решающего удара!

Сердечно распрощавшись с К. К. Рокоссовским, двинулись на вновь созданный Юго-Западный фронт. Дорога проходила по районам, где был неплохой урожай. Хлеба уже настолько созрели, что вот-вот можно приступать к уборке. На полях работали старики, женщины и дети. В разговорах с местными жителями мы слышали только одну настойчивую просьбу:

- Не пускайте сюда немца! За хлеб не беспокойтесь: уберем!

Действительно, проезжая снова по этим же районам через 8-10 дней, мы увидели, что весь хлеб с огромных площадей убран.

Снова и снова убеждаешься в богатырских силах колхозного крестьянства. Новый человек вырос в нашей советской деревне. Теперь это не забитый нуждою темный мужик-горемыка. Представителя деревни ныне с трудом отличишь от горожанина. Это грамотный, думающий человек, привыкший иметь дело и с машинами, и с наукой. Колхозники в армии становятся замечательными бойцами. А их ведь большинство в войсках. Единой семьей воюет народ - рабочие, колхозники, интеллигенция. Воспитанные партией в духе пламенной любви к социалистической Родине, наши люди изумляют мир своей отвагой, стойкостью, мужеством.

И еще бросалось в глаза, когда мы проезжали по прифронтовым селам: судьба нашего сельского хозяйства в те дни почти целиком находилась в руках женщин. Проводив мужей на фронт, колхозницы-солдатки приняли на свои плечи все заботы о снабжении армии и огромной страны. Им приходилось трудиться за двоих, за троих, справляться с работами, которые до этого считались мужскими. Так было не только в деревне. И на заводах теперь трудились большей частью женщины и подростки. Матери, жены, сестры солдат заменили мужчин у станков. Им было трудно. И смело можно сказать: советские женщины в тылу проявили героизма не меньше, чем воины на фронтах. Благодаря им армия получала все необходимое. И именно потому мы и победили, что в стране каждый - независимо от общественного положения, национальности, возраста, пола, специальности - вел себя как боец одной великой армии, имя которой - советский народ.

Положение на фронте волновало всех. Стоило нам остановиться в станице, как машину обступала толпа. Женщины, старики расспрашивали, как дела у наших войск. С надеждой интересовались судьбой "почтового ящика", под номером которого приходили письма от мужа, сына, брата, а подчас сестры или дочери ведь тысячи наших отважных подруг плечом к плечу с мужчинами сражались на фронте. Завязывающиеся разговоры были пронизаны верой в победу, безграничной верой в силы народа, в правоту дела партии. И каждая беседа заканчивалась заверением: люди не пожалеют сил, чтобы помочь фронту.

Однажды на околице станицы мы увидели необычное скопление людей. На земле сидели 20 - 25 пленных солдат и унтер-офицеров румынской армии, около них расположились три наших красноармейца. Конвоиры, положив на землю винтовки, с аппетитом закусывали вместе с пленными: колхозницы в изобилии принесли еду. Женщины тесным кольцом окружили красноармейцев и румын, оживленно беседовали с ними.

Один из наших товарищей, увидя эту сцену, возмутился, отругал бойцов, приказал взять в руки оружие и вести пленных по назначению.

Послышались обиженные голоса колхозниц. Мы пытались разъяснить им, что красноармеец в любых условиях должен нести, как полагается, свою службу, а вражеских солдат, пусть и пленных, нельзя так распускать.

Наши добрые колхозницы согласились с тем, что нужен, конечно, порядок, но ведь солдаты лишь пользовались их хлебосольством.

- Наши мужья и братья,- сказала одна из женщин,- тоже на войне. Кто знает, может, они в беде сейчас. Пусть на свете будет побольше добрых женщин, пусть и они оказывают помощь нашим мужьям и братьям.

На пленных колхозницы смотрели по-своему:

- Румынский солдат пришел на нашу землю не по своей воле,- вступила в разговор худая пожилая женщина.- Его сюда силой пригнали. Если он голоден, как его не накормить. Тоже ведь человек...

Эта встреча произвела на нас глубокое впечатление. Какие мудрые, добрые и миролюбивые у нас матери, жены и сестры - наши русские женщины! - думалось в дороге.

Наконец мы добрались до Юго-Западного фронта. В это время фронтом командовал Н. Ф. Ватутин, членом Военного совета был А. С. Желтов, начальником артиллерии фронта - М. П. Дмитриев.

Николай Федорович Ватутин имел высокую теоретическую и практическую подготовку в оперативном отношении, которую он приобрел за время службы в общевойсковых штабах. Очень часто его можно было видеть над оперативной картой, куда непрерывно наносилась обстановка. Впрочем, у него можно было видеть и другую карту, на которую Николай Федорович исподволь набрасывал свои замыслы, различные варианты предполагаемых действий. Такова была его методика работы. Ватутин был, бесспорно, талантливым полководцем.

С его помощью мы проделали здесь такую же работу, как и на других фронтах. Хотя у нас оставалось очень мало времени на изучение обстановки, на анализ сил противника, но при содействии генералов Н. Ф. Ватутина, М. П. Дмитриева мы собрали множество важных сведений и составили ясную картину того, какими возможностями располагают войска Юго-Западного фронта, в какой помощи нуждаются.

На Юго-Западном фронте я встретил заместителя командующего войсками ВВС генерала авиации А. В. Ворожейкина. Он занимался изучением воздушного противника, состоянием имевшихся аэродромов и возможностью постройки новых и многими другими вопросами обеспечения боевых действий нашей авиации в этом районе. Он тоже получил указание закончить свою работу и прибыть в Москву. Мы решили лететь вместе.

Помнится, было очень холодно - нам предоставили неутепленный транспортный самолет. Меня спасала бурка, а легко одетый генерал Ворожейкин совсем замерзал. Я время от времени уступал ему бурку, основательно простудился и в конце концов заболел гриппом. Но болеть было некогда, грипп пришлось переносить на ногах.