Александр Беляков - В полет сквозь годы

- Поедемте, ребята, на Мичиган, - сказал "чиф-пайлот" Чкалов, выходя из музея. - Говорят, что это озеро напоминает море.

Действительно, мы увидели громадное водное пространство. По его волнующейся поверхности скользили парусные яхты и лодочки. На берегу гуляли отдыхающие. В парке, близ озера, играли в гольф и занимались другими видами спорта. Особенно мне запомнился стрелок, который из ружья разбивал дуплетом на лету глиняные тарелки.

Время наше было ограничено, и мы, посоветовавшись, решили посмотреть негритянские кварталы. В автомобиле я вспомнил о негре-боксере Джо Луисе. Он был раньше рабочим у Форда, увлекся боксом и стал знаменитым боксером. За несколько дней до нашего приезда в Чикаго Джо дрался с белым боксером за звание чемпиона мира и на восьмом раунде победил его. Негры в честь победителя устроили грандиозный праздник.

Завоевав звание чемпиона мира, Джо Луже сразу разбогател.

В Америке очень увлекаются боксом. Еще в Сан-Франциско, в те минуты, когда решалась судьба негра Джо, полпред подвел нас к радиоприемнику, и мы слушали рассказ диктора о борьбе. По его тону можно было заключить, что сам он весьма бурно переживает борьбу. В конце раунда он буквально кричал в микрофон:

- Джо Луис ударил противника по скуле! Противник получил страшный удар по челюсти! Джо Луис - чемпион мира!

Думая о Джо, я не заметил, как мы очутились в негритянских кварталах мире нищеты и бесправия. По обеим сторонам узеньких улочек, вымощенных булыжником, теснились низенькие дома. Оборванные ребятишки барахтались в канавах, в застоявшейся грязной воде. Капиталистическое общество Америки даже здесь, в цивилизованном центре, лишило людей черной расы элементарных человеческих и гражданских прав. Негры имеют право жить только в специально отведенных для них кварталах и домах. Да, да, черным в Америке запрещено жить в одном доме с белыми! В южных штатах, которые в прошлом были рабовладельческими, белый может ударить негра по лицу, и это остается безнаказанным. Белый вправе зацепить крылом своей машины негра, переходящего улицу, и это даже считается хорошим тоном!

Изумительная величайшая техника и величайшая несправедливость в распределении благ, которые техника дает человеку! Такова Америка!

С чувством негодования покидали мы негритянские кварталы. В сущности, можно было уже ехать на вокзал, но в запасе у нас еще было время, и мы решили посмотреть кино.

В просторном зале кинотеатра я еще раз убедился в высоком уровне американской техники. На экране демонстрировалась кинохроника нашего прилета в Ванкувер.

Мы увидели самих себя на аэродроме, у самолета, на балконе дома генерала Маршалла, когда мы выступали по радио и раздавали автографы. Кинокартина обогнала нас в пути. Это было удивительно.

Вслед за нами на экране появился чемпион мира по боксу Джо Луис. Его шоколадное тело с могучей мускулатурой было словно отлито из бронзы. Борьба происходила на высокой трибуне, отгороженной от зрителей канатом.

Замедленной съемкой были показаны последние удары поединка Джо Луиса.

Между тем стрелка часов продвигалась к шестнадцати, и мы поспешили на вокзал.

Чикаго провожал нас своим гулом. Все в нем кипело, как в гигантском котле, все находилось в движении - реклама, люди, машины. И только полисмен в широкой шляпе и темных защитных очках был вправе приостановить кое-где движение. Если драйвер - водитель авто - нарушал правила уличной езды, словно из-под земли вырастал полисмен и совал в руки виновного заранее приготовленную повестку в дорожный суд.

Дальше все идет как по маслу. На следующий день суд вызывает нарушителя и присуждает его к штрафу в размере десяти долларов. При этом судья ударяет молотком.

Попробуйте возразить судье, доказать, что вы не виноваты, - судья стучит второй раз молотком и заявляет: "Двадцать долларов!" Если вы неопытны и продолжаете возражать, судья стучит в третий раз молотком и коротко говорит: "Тридцать долларов!"

Нет, лучше покоряйтесь сразу, соглашайтесь с первым приговором суда и, вежливо распрощавшись с судьей, поскорее уходите.

Но случается и по-другому. Если вы сшибли на перекрестке пешехода, причинили ему увечье или столкнулись с другой машиной, судебное дело может и не возникнуть. Все автомобили в Америке, так же как и жизни их владельцев, застрахованы. Если произошло столкновение, водители выходят из машин, вежливо раскланиваются, жмут друг другу руки и расходятся в разные стороны. Страховая компания все равно уплатит премию пострадавшему.

Бывают случаи и трагикомические. Уже перед самым отходом поезда мне рассказывали, как один автомобилист сшиб прохожего:

- Если бы вы только видели, как прохожий радовался полученному увечью... Лицо его выражало неподдельный восторг. Три года он был безработным ж потерял всякую надежду на заработок. Сегодня стал счастливейшим человеком. Страховая компания должна до конца жизни платить ему пенсию.

Проводник-негр провел нас в купе, и мы опять помчались по незнакомой стране. В последний раз посмотрел я в окно на Чикаго, город из камня и железа, город, в котором все - ввысь или вниз: земли не хватает - под землю; земля прорыта - в небеса. Одна забота - полезность. Один принцип максимализм - веса, объема, вышины. Циклопические камни строений, претенциозный размах перспектив. Об эстетике думать некогда. Красота неосторожная случайность. Прошлое - кляча: где ей поспеть за фордовским автомобилем.

И невольно припомнились мне мои родные края, старинный русский городок Богородск...

В Богородске Московской губернии сразу же после Октябрьской революции, в 1917 году, организовался уездный Совет. В самом городе жителей было немного - тысяч десять или одиннадцать. А пригород насчитывал крупные текстильные фабрики: в Глухове мануфактура Морозовых, в селе Истомкино фабрика Шибаева, тонкосуконная фабрика в Купавино. Народу много. На одной только морозовской фабрике было более десяти тысяч.

Я хорошо помню хозяина Глуховской мануфактуры и его сыновей. Старик появлялся на фабрике верхом на лошади в сопровождении другого конного. По заведенному обычаю, при встрече перед ним снимали шапку. Если кто не поклонился, фабрикант оскорблялся:

- Ты что? Ты что? Меня не знаешь? Снимай шапку! Увидев завалявшийся где-нибудь гвоздь, он останавливал первого встречного:

- Стой! Видишь гвоздь? Подними и снеси на лесной Настоящими же хозяевами мануфактуры являлись его сыновья - Петр и Сергей Морозовы.

Во время войны, в 1916 году, один из них уехал в Америку с поручениями от Русского военно-промышленного комитета и не вернулся. Другого, Сергея Морозова, после революции фабком назначил специалистом по организации производства.