Константин Станиславский - Письма 1886-1917

Очень хотим видеть тебя в твоей лучшей роли, если можно в двух – тем лучше; Костеньку и Зюлю весьма желаем узреть на подмостках. Но все это под условием: без переутомления. Желаем видеть всех вас не только на подмостках, но и в жизни.

Всех целуем.

Ваш Костя

Не перечитываю (спешу).

114. Из письма к М. П. Лилиной

10 июля 1901

Ессентуки

…Случился скандал: устраивается концерт здесь, в Пятигорске, по случаю открытия памятника Лермонтову, в Кисловодске – еще по случаю чего-то. Во все места, конечно, просят меня читать или играть. Всюду отказываюсь. У Зерновых пристают, вот уже неделя. И если бы не сама Зернова-жена, которая меня отстаивает и хорошо относится ко мне, пришлось бы бежать. Я ей сказал по секрету, что связан с тобой честным словом. Но она проболталась. Ко мне пристают, чтобы я телеграфировал тебе о возвращении слова. Я отказал, и вот артисты обиделись за то, вероятно, что со мной так возятся. Я на несколько дней перестал ходить к Зерновым обедать, и теперь утихло. Третьего дня встретил на освящении санатории Н. А. Никулину и А. А. Яблочкину1. Никулина разошлась, немного выпила и завладела мною. Шутила и говорила бог знает что. Теперь я сделался кавалером А. А. Яблочкиной и сопровождаю ее в Кисловодск. Она милая барышня…

115*. И. К. Алексееву

16 июля 1901

Ессентуки

Мой милый, добрый, мой умный мальчуган!

Узнал, что ты очень ждешь моего письма и обижаешься на то, что я не пишу тебе. Я сажусь поскорее, так как мне самому очень приятно и хочется поговорить с тобой. Но что же делать? Все нет времени. Например, вчера, 15 июля. У вас был именинник дядя Володя, а здесь, на Кавказе, это очень грустный день. 60 лет тому назад здесь убили на дуэли Михаила Юрьевича Лермонтова. Кирюля, вероятно, знает про него. Он сочинил стихи "По небу полуночи ангел летел, и тихую песню он пел…". Хочешь, я тебе расскажу про него? Жил-был маленький офицерик, Михаил Юрьевич Лермонтов. У него был друг – Александр Сергеевич Пушкин. Этого бедного Пушкина тоже убили на дуэли. Лермонтов очень любил и оплакивал его и написал стихи на его смерть. В этих стихах он очень сильно обвинял всех, кто окружал Пушкина и довел его до дуэли. Обвинял и государя и разных важных сановников. Они все и обиделись за это на Лермонтова. В это время на Кавказе была война, и Лермонтова, в наказание, послали на Кавказ и из офицеров перевели его в простые солдаты. Здесь он долго воевал и отличался своей храбростью. Во время войны он очень устал, и ему позволили поехать в Пятигорск лечиться. Вот в это-то время он и встретился здесь с офицером Мартыновым. Они с ним поссорились, а тот вызвал его на дуэль. В 5 часов дня на Перкальской скале они встали друг против друга и стали целиться [из] пистолетов. Раздался выстрел, и бедный Лермонтов упал. Он был убит совсем еще молодым, 27 лет. Если бы не этот противный Мартынов, сколько бы еще прекрасных стихов он написал, а мы бы их читали. Вот по этому-то случаю вчера в 5 часов на Перкальской скале собралось много народу, войска, говорили речи, вспоминали о том, что написал Лермонтов. На том месте, где он убит, выстроили прекрасный белый памятник с его изображением, и разные люди и учреждения подходили и клали венки на его памятник. И твой папа был там и нес венок от театра, на котором было написано: "Бессмертному М. Ю. Лермонтову". Не странно ли? Он умер, а я пишу, что он бессмертный. Отчего это? Вот отчего… Все, что он сделал, все стихи, которые он написал, – никогда не забудутся, никогда не умрут, так они хороши. Долго еще будут читать и петь его "Демона". Вот и ты постарайся учиться и сделать что-нибудь очень хорошее. Может быть, ты со временем нарисуешь такую великолепную картину масляными красками, что и тебе поставят памятник и назовут тебя бессмертным. Для этого нужно быть очень хорошим, послушным и прилежным.

Ну, милый мой мальчишка, поцелуй покрепче маму, Кирюлю, бабушку, Женю, Сережу, тетю Маню и всех, кого можешь целовать; mademoiselle Emestine поклонись пониже, няне, Дуняше, Поле, Константину тоже кланяйся.

Спасибо тебе и Кирюле за ваши милые письма. Я их перечитываю каждый день. Очень они интересны и хорошо и просто написаны. Если захочется еще написать – мне будет большое удовольствие.

Очень соскучился и хочу вернуться в Москву. Маму и Кирюлю еще раз поцелуй.

Очень любящий тебя

папа

116. Из письма к М. П. Лилиной

17 июля 1901

Ессентуки

…Как давно я тебе не писал. С того времени, как начал ездить в Кисловодск. Эта поездка отнимает много времени и разбивает весь день. Кроме того, надо было написать много деловых писем – Немировичу, Желябужской, Шаляпину, Барнаю, Игорю.

Скучаю. Зерновская дамская компания меня доконала, и я бегаю от нее. Там до того все приличны и воспитанны, что я почувствовал себя, как в пансионе благородных девиц. Сама Зернова – это Евгения Пуаре1. Я ее люблю, но ее сестра Мария Александровна всем читает нотации и почти требует отчета, где был и что делал, и мы доводим ее до каления. На завтра готовится новая шутка. Я и еще один молодой доктор приходим к завтраку в черной паре. Во время завтрака посыльный приносит мне записку, на которой будет написано одно только слово – "свечка". Я затороплюсь и попрошу позволения встать и уехать. Через несколько времени повторится та же история с молодым доктором. Вместе мы отправимся с ним в Кисловодск и там пообедаем. Кто-нибудь из нас уронит письмо. Вся дамская компания вывихнет себе мозги о столь невероятном событии. Чтобы отвести душу, я ушел в компанию артисток А. А. Яблочкиной и Н. А. Никулиной. Последняя занятна, а Яблочкина – мила. Мы ездим каждый день в Кисловодск купаться в нарзане, но из ванны она выходит какая-то томная. Говорим много и смело, ходим на какие-то горы, лазим при луне на "Замок коварства и любви", и я бывал в духе и подавал ей хорошие реплики. Гуляли иногда до часу ночи при луне. Завтра А. А. Яблочкина уезжает, а сегодня концерт, из-за которого все это время было столько разговоров…

117. Из письма к М. П. Лилиной

26 августа 1901

Москва

…Спасибо за твою записочку. Я ужасно горд и растроган. Горд потому, что ты на моем веку в четвертый раз хвалишь меня: "Самоуправцы", "Горящие письма", Штокман и Крамер1, и растроган потому, что письмо проникнуто заботами обо мне. Написал бы больше, но тороплюсь на репетицию. Целую тебя, детишек, маманю…

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});