Ричард Коул - Лестница в небеса: Led Zeppelin без цензуры

Элвис жил в отеле напротив зала. Когда концерт окончился, один из его роуди подошёл к нам:

— Элвис хочет, чтобы вы пришли к нему в отель.

Мы сразу согласились. Когда мы ходили на его концерт в Лас-Вегасе, то ушли через задний выход с другими фанатами. Встреча с ним — это что-то волнующее.

И хотя Zeppelin привлекали большие толпы и продавали больше пластинок, они всё равно нервничали, когда ехали на лифте на последний этаж в номер Элвиса.

— Он — король, — тихо сказал мне Роберт. — Я не знаю, о чем мы будем с ним разговаривать. Надеюсь, ты сможешь что-нибудь придумать.

Когда мы вошли, Элвис вышел поприветствовать нас. Мы чувствовали себя неловко, пожимая его руку. Элвис казался необычайно холодным в первые минуты. Может, нам стоило пойти домой.

А потом на его лице заиграла улыбка.

— Эй, — спросил он. — Все эти истории о вас — правда?

— Какие истории? — уточнил Джон Пол.

— Ну, то, что вы делаете на гастролях. Звучит дико!

Если мы сначала вели себя тихо, то сейчас вообще дар речи потеряли. Наконец, Роберт нервно ответил:

— Про нас ходит много слухов. У нас у всех есть семьи. Мы просто играем музыку. В основном мы этим занимаемся.

Элвис задумался.

— Ну а как вы развлекаетесь?

— Мы много слушаем музыки, — продолжил Роберт, и вдруг он запел «Treat Me Like a Fool», у Элвиса губы до ушей расплылись.

— Хороший выбор» — засиял Элвис. — Может, я с вами запишусь как-нибудь.

Из всех нас Бонзо лучше всего сошёлся с Элвисом. Они говорили о «хот-родах» (автомобиль старой модели с форсированным двигателем — прим. пер.) и фильмах с Питером Селлерсом («Я смотрел гэги Клузо тысячи раз и никогда не уставал от них!» — воскликнул Элвис).

Беседа редко заходила о музыке. Джимми рассказал мне позже, что ему было неудобно говорить с Королём о пластинках Led Zeppelin.

— Я не знал, заденет ли его, что мы продаём больше пластинок, — сказал Пейджи. — Но он ведь легенда!

И мы разговаривали в основном о мелочах. Но Элвис всё-таки сказал:

— Знаете, из вашей музыки я слышал немного. Мой сводный брат поставил мне как-то «Stairway to Heaven», отличная вещь. Но мне не удалось послушать многое из вашего.

Элвис расслабился. Он предложил нам выпить и пригласил к себе, если мы когда-нибудь окажемся в Мемфисе. Перед нашим уходом он сказал:

— Давайте я подпишу автографы для ваших жён и детей. А вы распишетесь для меня.

Карябая своё имя на бумаге, Бонзо шепнул мне:

— Ты можешь поверить? Элвис хочет мой автограф!

Нет, я тоже не мог поверить.

42. Клэптон

По возвращении в Англию Led Zeppelin закрылись в Хедли Грейндж для записи шестого альбома «Physical Graffiti». Я редко посещал сессии звукозаписи, как в Грейндж, так и в студии Olympic. Мне там делать было нечего, а сам я находился в духовном поиске и пытался понять, в каком направлении лучше двигаться. Тем не менее, я посещал коттедж и видел, что Zeppelin не потеряли движущую силу.

В то время создавался самый захватывающий трек — «Kashmir», песня, которую годы спустя группа расценит как классику. Сначала Джимми назвал её «Driving to Kashmir» (По дороге в Кашмир). На создание песни вдохновила длинная дорога в пустыне, соединявшая Гулимин и Тантан, города в Марокко. По этой дороге Джимми ездил несколько раз, и всегда с чувством, что она никогда не закончится. Кроме редких наездников на верблюдах — сплошная монотонная пустыня. Джимми написал стихи, полные мистических образов тех времён, когда он в одиночестве ехал по пустынной дороге. Потусторонняя, диссонирующая музыка идеально подошла к тексту Пейджи.

На записи «Kashmir» Джимми сыграл на гитаре Данэлектро. Он постоянно работал над знаменитым циклическим гитарным рифом, созданным несколько лет назад. Он был так воодушевлен и заинтригован структурой композиции, что без конца делал какие-то улучшения. Позже Джонси добавил восходящий басовый рифф и написал удивительную аранжировку для струнных.

Как обычно, группа серьёзно относилась к творческой форме. Джимми понимал, что двойной альбом более уязвим перед критиками, нападки обычно бывали такими: «Почему бы вам не порезать ненужное и выпустить обычный альбом?». Большинство критиков не были благосклонны к Led Zeppelin, и Пейджи не хотел давать их злобным перьям дополнительных боеприпасов.

Группа продолжала удивлять меня способностью расти. Игра Бонзо в «In My Time of Dying» была как никогда сильной и свежей. Вокал Роберта в «Down by the Seaside» трогал до глубины души.

Что касается Джимми, он постоянно экспериментировал и проводил много времени в студии, оттачивая гитарные соло до полного изнеможения. Он утверждал, что когда в студии присутствовали посторонние, то стеснялся и сомневался в своих соло, поэтому предпочитал записываться в уединении. Когда я смотрел на Джимми на сцене перед тридцатью, сорока или пятидесятью тысячами завороженных фанатов, и он выписывал каждую ноту, ласкал каждый аккорд, умудрялся показывать мягкость и неистовство едва уловимыми и неожиданными пируэтами пальцев или кистей, то с трудом мог поверить в рассказы о неуверенности. Никто не играл на гитаре с таким мастерством. Над песнями типа «Ten Years Gone» он работал беспрерывно, наложив около дюжины гитар, создавая совершенную гармонию.

Когда я слышал подобные треки, то не понимал, как я мог серьёзно думать об уходе от Zeppelin.

— Нет никого лучше них, — сказал я Мэрилин. Эти чувства к ним я испытывал многие годы.

— Иди за своим сердцем, — ответила она. — Но если появится возможность раздвинуть границы, не отказывайся, но сперва подумай.

В мае цеппелины продолжали работать над «Physical Graffiti», а у меня такая возможность наконец появилась. Я разговаривал с Джеком Колмсом, другом из Showco. Когда я описал свой личностный конфликт — чувство, что я мог бы получить пользу от работы вне Led Zeppelin — он ответил:

— Роберт Ситгвуд (менеджер Эрика Клэптона) ищет тур-менеджера для Эрика. Роберт и Atlantic считают, что Эрик с триумфом вернётся на рельсы. Ты идеально подходишь для работы.

Джек помог донести до Стигвуда информацию о том, что я свободен. Стигвуд немного подозрительно отнёсся к моей кандидатуре, его беспокоила моя репутация о способности создавать хаос, он также опасался разозлить группу, если «украдёт» меня. Но всё-таки пригласил меня на вечеринку к себе в дом, чтобы присмотреться. К концу вечера он подошёл ко мне и начал обсуждать необходимость тур-менеджера для Клэптона.

— Если мы сможем сойтись в цене, давай попробуем, — сказал он с дрожью в голосе.

На следующий день мы разговаривали по телефону и договорились о зарплате в пятьдесят тысяч долларов плюс бонусы за шесть недель работы. Когда я сказал Питеру и Led Zeppelin про новое предложение, никто из них особо и не отреагировал.