Хельмут Альтнер - 1945. Берлинская «пляска смерти». Страшная правда о битве за Берлин

Слышу у себя за спиной лошадиное ржание и оборачиваюсь. Какой-то человек ведет в поводу навьюченную тяжелыми тюками лошадь. Вскоре лесопосадки заканчиваются. Справа дорога начинает подниматься вверх. Неожиданно появляются старые заброшенные дома, стены которых поросли мхом. Похоже, что в них давно никто не живет. На одном висит табличка с размытой дождями надписью — «Деберитц». Дома и наполовину сгнившие ветхие сараи с виду не внушают никакой угрозы, однако я ускоряю шаг, потому что за мирными фасадами вполне может прятаться враг. Наконец дома остаются позади, и снова начинается лес. Вижу указатель, из которого явствует, что мы приближаемся к аэродрому Штаакена. Рядом должен находиться и военно-учебный центр, где заняла позиции ожидающая нас армия генерала Венка. Мне кажется странным, что она не стала пробираться к Штаакену, поскольку противника в лесу не оказалось. Однако я стараюсь не слишком задумываться об этом, и мои мысли переключаются на долгожданный отдых и покой, который мы скоро обретем. Идем по следам танковых гусениц, которые хорошо видны на земле. Местность изменилась, стала всхолмленной, кое-где видны редкие сосны. Почва скудная, песчаная. Ноги вязнут в песке. Песок — явное свидетельство того, что мы находимся в самом сердце Бранденбурга. На вершинах отдельных холмов стоят деревянные дома, ярко раскрашенные, наполовину скрытые густым кустарником. Многие из них полностью разрушены. Вижу вросшие в землю бетонные долговременные огневые сооружения. Повсюду валяются заржавевшие осколки снарядов, земля распахана многочисленными воронками. Шагаем через стрельбище, где когда-то проходили стрелковую подготовку солдаты.

Дорогу перегораживает горящий танк. На его покрытых камуфляжной раскраской боках видны немецкие кресты. Неожиданно с громким хлопком и свистом взрывается боекомплект. Приходится идти в обход, и я вскоре теряю из вида человека, за которым шел следом. Он как сквозь землю провалился. Ищу следы танковых гусениц и наконец нахожу их, а также разбросанные вещи тех, кто шел впереди меня. С облегчением шагаю дальше.

Подлесок снова превращается в густой лес. Над верхушками деревьев пролетает самолет. Учебный полигон заканчивается. За спиной у нас остается табличка «Вход запрещен». Армии Венка по-прежнему нигде не видно, как не видно и приготовленных для нас домиков.

Снова чувствую боль в ноге, однако она уже не такая острая, как раньше. Метрах в ста позади себя замечаю какого-то гражданского. Дорога снова поднимается вверх. Вижу танк, стоящий прямо передо мной. Люди обходят его и садятся на поваленные деревья. Кто-то ложится на землю и принимается за еду или курит. Здесь смешались в одну кучу офицеры и солдаты, гражданские, фольксштурмовцы, девушки из отрядов трудового фронта, женщины-связисты в форме, даже дети. Водитель танка с темным от пыли лицом нервно ходит вокруг своей бронемашины, озабоченно рассматривая раскаленные броневые плиты над двигателями, работавшими без перерыва с самого утра.

Перед танком стоят несколько автомашин. Раненых выгружают из машины «Скорой медицинской помощи» и выкладывают на землю возле леса.

— Им уже ничем не помочь, — неожиданно произносит кто-то рядом со мной. — Они занимают места здоровых людей.

Два офицера СС в чине майора стоят рядом с генералом возле танка и рассматривают карту. Это тот самый генерал, который вместе с нами находился на мосту и сумел прорваться сюда. Подхожу к танку, ложусь на землю, достаю сигарету и прошу у майора спички. Затем вытягиваюсь во весь рост, курю и смотрю на деревья. Боль в ноге немного ослабла. Офицеры заигрывают с дамами, те радостно смеются. Звук чужих голосов смутно доносится до меня, замечтавшись, я плохо понимаю смысл произносимых слов. На землю летят обертки от конфет и пустые коробочки от шоколада.

Генерал подходит к офицерам СС и показывает на часы. Все медленно собирают вещи и встают. Женщин усаживают на танки, и они исчезают в башенных люках. Затем офицеры кладут вещи в машину «Скорой помощи». Ждем команды продолжать марш.

Два русских летчика с бритыми головами сидят на поваленном дереве. На обоих плотные комбинезоны. Один из них ранен в плечо. Они сидят молча и с любопытством наблюдают за происходящим. Рядом стоит эсэсовец с автоматом, не спуская глаз с пленных. Русским пришлось совершить аварийную посадку, после того как был пробит бензобак самолета, сообщает мне один из наших солдат. Их уже допросили и скоро расстреляют. Я без всякого интереса выслушиваю это, потому что сегодня видел слишком много смертей, но мне стыдно за тех, кто отдал такой приказ. Но если так поступают с немцами русские, то чему удивляться.

Танки и машины полностью заняты людьми. Оживают двигатели, и бронированные колоссы один за другим уезжают. Раненые, выгруженные из машины «Скорой помощи», лежат на земле, печально наблюдая за отъездом. Они уже распрощались с жизнью, которая еле теплится в их изуродованных войной телах.

Равнодушно, покорные судьбе, мы отправляемся в путь. Хорошо, что теперь не нужно, идя поодиночке, следить за идущим впереди человеком. Теперь мы уже точно не потеряемся. Подходим к дорожной развилке. Танки сворачивают направо. Они уже набрали скорость, и мы скоро отстаем от них. Когда танки с сидящими в них офицерами СС скрываются из вида, мы останавливаем машину «Скорой помощи» и выбрасываем из нее все вещи. Раскрываются замки чемоданов, и на землю летит разноцветная яркая одежда, ткани, обувь и прочее. Подбираем высыпавшиеся продукты. В одном из чемоданов оказываются пачки новеньких, только что вышедших из-под печатного станка денег. Кто-то разрывает пачки и раздает всем по нескольку банкнот. Солдаты держат водителя «Скорой» и отпускают только после того, как мы опустошаем все чемоданы. Тогда он пытается положить все обратно. Тем временем за руль садится другой солдат. Он заводит двигатель, и машина трогает с места. Растерянный водитель недоуменно и испуганно смотрит ей вслед. В следующее мгновение машина скрывается за поворотом.

Мы уже больше не являемся неорганизованной толпой, а образуем длинную колонну. Идем один за другим, следя за ногами впереди идущего. Но таким образом можно запросто уснуть на ходу. Мы представляем собой странное зрелище. Рядом с солдатами идут женщины и дети. Среди нас находятся и несколько партийных функционеров и государственных чиновников, одетых в новенькую форму. Однако основную массу составляют усталые и грязные солдаты. Колонну возглавляет немолодой генерал, признанный всеми командиром нашего отряда. Он где- то потерял свою пилотку, и его седые волосы треплет ветер.

Справа протянулись траншеи. Неподалеку находятся несколько разрушенных домов. Брошенные автомашины разобраны на части, с них снято все ценное. Повсюду разбросано оружие, ящики с панцерфаустами и артиллерийскими снарядами. Перевернутая пушка без затвора представляет собой жалкое и печальное зрелище.