Мишель Кармона - Мария Медичи

Людовик возразил ей, что «это ему тем более досадно, потому что ее жалобы на преследования и угрозы ее жизни в Компьене совершенно безосновательны».

Задетая тоном этого письма Мария в ответ написала, что все прекрасно бы уладилось между матерью и сыном, если бы не было кардинала Ришелье. Она требует осуждения кардинала, перед тем как согласиться вернуться во Францию: «Я прошу суда над плохим слугой, чтобы вы увидели его преступные замыслы против вашего государства».

Людовик XIII счел бесполезным продолжать полемику в таком тоне. Для представителей парламента он сделал краткое заявление в Лувре: «Вы наслышаны о том, как королева, наша мать, покинула королевство и вместе с нашим братом оказалась в лагере испанцев. Но мы не боимся их и помешаем им причинить нам зло. Они говорят, что г-н кардинал хочет прогнать короля, но все это — ложь, советы кардинала были нам всегда полезны».

Чтобы показать, что считает отъезд матери окончательным, он приказал взять в Компьене ее драгоценности и гардероб и позволил слугам и членам свиты королевы (кроме ее казначея и врача) присоединиться к ней. Так у Марии Медичи появилась многочисленная свита: три придворных дамы, семь фрейлин, пять или шесть горничных, около двадцати гвардейцев. В Авене она вела жизнь, достойную королевы, и не ощущала себя в ссылке.

Филипп IV — король Испании и зять Марии — посоветовал ей переехать в Монс — подальше от французской границы, не столько заботясь о ее безопасности, сколько желая отделаться от ее компрометирующего присутствия, которое могло повлечь за собой неприятности в отношениях с Людовиком XIII и Ришелье. Он решил склонить ее обосноваться в одном из городов Германии. Но Мария нисколько не была настроена это делать. Она была уверена, что сможет собрать армию в 15 000 пеших солдат и 2500 рейтар, а герцоги де Гиз, д’Эпернон и де Буйон придут ей на помощь. Она требовала только 400 000 экю. При этом она была настолько убедительна, что привлекла на свою сторону Рубенса, который был назначен кем-то вроде ее посла при дворе в Брюсселе. Она также смогла убедить инфанту и постоянного представителя короля Испании в Брюсселе маркиза д’Айтона. Но Мадрид настроен менее оптимистично, чем Брюссель. Доводы Марии Медичи о количестве армии и о помощи герцогов первый министр Испании Оливарес считает малоубедительной «болтовней французов», но даже если это и правда, то нет никаких серьезных оснований надеяться на успех, а дать в таких обстоятельствах 400 000 ливров значило бы выбросить эти деньги на ветер. «Помимо этого, мы вызвали бы тем самым раздражение короля Франции, а королева-мать оставалась бы на нашем попечении и мы не смогли бы от нее никоим образом избавиться». Граф-герцог нисколько не хотел присутствия Марии Медичи в Нидерландах и посоветовал обязать ее отправиться в Экс-ла-Шапель. Совет поддержал Оливареса и направил соответствующие инструкции короля Испании инфанте.

Но пока депеши шли из Мадрида в Брюссель, инфанта всеми средствами помогала королеве-матери и Гастону Орлеанскому готовиться к военному вторжению во Францию.

29 июля Мария Медичи отправилась в Монс. Это была настоящая официальная поездка. Королева принимала канонисс Сен-Водру, депутатов штатов Эно (Монс был столицей этой провинции), муниципалитет города. 31 июля, в день святого Игнатия Лойолы она посетила церковь иезуитов. В ее честь были устроены балы. От всех празднеств королева заболела, и ей пришлось пролежать в постели несколько дней. 11 августа она встречается с инфантой Изабеллой, приехавшей проводить ее в Брюссель, их радость искренна и они по-настоящему взволнованны. В столице Испанских Нидерландов Изабелла устроила грандиозную встречу Марии Медичи, после чего разместилась в своей резиденции, бывшем дворце герцогов Брабантских — только в его великолепной обстановке сочли возможным принять уважаемую гостью.

После традиционных балов, пиров и визитов Мария Медичи и инфанта Изабелла отправились в Антверпен, где их ожидал такой же триумфальный прием. Они посетили дом Рубенса — настоящий музей, где их встречал приветливый и взволнованный хозяин, мастерскую Ван Дейка, слава которого росла. После этого визита в Антверпен сохранился портрет, хранящийся в Мюнхене: королева в 58 лет, такая же высокомерная и величественная, но годы и заботы оставили заметный след на ее лице.

Инфанту Изабеллу призвали в Антверпен важные заботы, а не просто желание сопровождать туда Марию Медичи: шла война с Соединенными провинциями на суше и на море. Испанская флотилия была уничтожена. После этого разгрома в Брюсселе стали внимательно прислушиваться к небескорыстным просьбам Соединенных провинций и правительства Людовика XIII.

Где нашелся Гастон Орлеанский

Пока разворачивались все эти события, Гастон Орлеанский в Нанси с огромной радостью узнал о приезде своей матери в Испанские Нидерланды и отправил к ней своего друга Пюилорана: тот взял у нее 100 000 экю, данных инфантой, и обещание оказать еще более значительную помощь, если брат короля решится направить оружие против Франции.

По правде говоря, Гастон ничего не ожидал от инфанты и уже начал собирать войска на испанских территориях. Он оправдывал свои происки тем, что якобы намеревался воевать только против Ришелье — бунтовщика и захватчика.

Гастон сговорился с Валленштейном — знаменитым полководцем империи и католического мира, пообещавшим предоставить 25 000 пехотинцев и 4000 всадников на три года при условия сохранения всех городов, которые он захватит во Франции.

В начале сентября Гастон располагал армией герцога Лотарингского в 18 000 пехотинцев и 2050 всадников.

Перед лицом такой угрозы Людовик XIII и Ришелье не бездельничали. Ришелье прежде всего был озабочен тем, чтобы вывести из игры герцога Лотарингского, представлявшего собой самую большую угрозу: через своих шпионов он знал о переговорах Карла IV и Гастона Орлеанского. Поэтому решил действовать без промедления.

Большинство владений герцога находились в Германской империи, и поэтому после поражения имперских войск в битве с протестантом королем Швеции Густавом-Адольфом по призыву императора Фердинанда Карл Лотарингский покинул Нанси, уводя всю свою армию.

Гастон почувствовал себя очень неуютно, оказавшись в Лотарингии без защиты ее герцога и солдат, и решил укрыться в Испанских Нидерландах со всеми своими силами, что крайне встревожило инфанту Изабеллу: «Это даст королю Франции повод разорвать с нами отношения».

Приют, данный Марии Медичи, можно было оправдать гуманностью и обстоятельствами, потому что побег королевы-матери поставил Изабеллу перед свершившимся фактом, но разрешение разместить войска Гастона на территории Испанских Нидерландов могло выглядеть только как провокация по отношению к королю Франции.