Константин Денисов - Под нами - Чёрное море

Истребителям из-за ненастья пришлось больше отсиживаться на аэродромах, да и авиация противника резко сократила активность, 25-й истребительный авиационный полк был полностью переключен на сопровождение штурмовиков.

Северо-восточнее Керчи 56-я армия, преобразованная в Отдельную Приморскую армию, тоже не достигла ожидаемого оперативного успеха. Встретив сильное противодействие противника, она перешла к обороне и стала удерживать керченско-еникальский плацдарм.

Изолированная Эльтигенская группа войск смогла продержаться только до начала декабря. 4 — 5 декабря противник вновь обрушил на нее всю свою мощь. По приказу командующего армией десантники в ночь на 7 декабря начали прорываться к Керчи. Часть их прошла через боевые порядки вражеских войск и соединилась с войсками Отдельной Приморской армии, но основные силы перед рассветом закрепились у подножия горы Митридат. Днем под натиском врага они отошли к берегу и героически сражались еще два дня, а ночами 10 и 11 декабря были сняты нашими плавсредствами и доставлены в район Опасное на плацдарм армии.

Такова судьба Эльтигенского десанта. После войны в память о стойкости и мужестве сражавшихся здесь наших воинов Эльтиген был переименован в Героевское…

А утром памятного дня 26-й годовщины Великого Октября меня вызвал генерал Ермаченков.

— Прилетайте срочно ко мне, — прозвучала в телефонной трубке команда. — Но посадка возможна только на У-2. И смотрите, чтобы не перехватили вас «мессеры».

Полагаю, что немцам далеко не легко было бы найти командный пункт, если мне, прилетевшему на «кукурузнике» под прикрытием двух истребителей, пришлось затратить немало времени, чтобы с малой высоты обнаружить его и выбрать пятачок для посадки. В нескольких сотнях метров южнее города Тамань располагался обыкновенный скотный двор, сохранивший, впрочем, только название. Скота тут давным-давно не было. На его территории — одинокая постройка, а невдалеке замаскированная передвижная радиостанция с высокой антенной. Вот и весь вспомогательный пункт управления.

Первым встретился здесь Виктор Иустинович Смирнов, которого все подчиненные и сослуживцы знали как высокообразованного офицера, еще в 20-х годах пришедшего в авиацию.

Был он летчиком-наблюдателем, окончил командный факультет академии имени Н. Е. Жуковского, а потом многие годы провел на штабной работе. Война застала его в фашистской Германии в должности помощника военно-морского атташе по авиации капитана 1 ранга М. А. Воронцова. Вместе с дипкорпусом он добрался до Родины через Турцию и вскоре на прежнюю должность был направлен в США. В начале 1943 года вернулся из Америки и был назначен заместителем начальника штаба ВВС Черноморского флота.

— Ну, вот что, — встретил он меня неизменной «преамбулой». — Нам предстоит серьезное дело. Тебя я просил, и небезуспешно, в свои помощники. Нам надлежит убыть в Скадовск и организовать оттуда боевые действия авиации на морских коммуникациях противника. Об остальном позже. Пойдем к Ермаченкову.

Мы вошли в пристройку около скотного двора далеко не дворец в Мокапсе. Василий Васильевич, словно уловив мелькнувшее у меня сравнение, сказал:

— После Мокапсе вам, наверное, покажется, что командующий трудится в каких-то особых условиях: живет во дворцах, дышит свежим морским воздухом и питается с тарелочки с голубой каемочкой. Вот и полюбуйтесь.

Любоваться, честно говоря, было нечем — у меня КП бывали и получше, о чем я откровенно и сказал.

— Верно, — подтвердил командующий. — Уют на фронте — это когда забор вокруг командного пункта сделан из обломков вражеских самолетов, вместо пепельницы — поршень от мотора «даймлер-бенц», а люстру заменяет гильза от «эрликона». После победы посидим за настоящим столом и поспим на настоящей кровати. А пока — к делу!

К этому времени на КП собрались вызванные офицеры, прилетел и Н. А. Токарев на У-2. Узнав, что меня на перелете прикрывали два истребителя, не упустил случая подшутить:

— Увидели бы немцы такой эскорт, не успокоились бы, пока тебя не сбили.

Шутки шутками, а разговор пошел серьезный. Открыв совещание, командующий прежде всего объяснил обстановку, сложившуюся в полосе 4-го Украинского фронта.

— Нашим войскам, — сказал он, — после длительных и упорных боев удалось прорвать мощный оборонительный рубеж противника по реке Молочная и с 24 октября начать преследование 6-й немецкой армии. Противник отброшен за Днепр, но ему все же удалось сохранить плацдарм в районе Никополя, занять оборону по Перекопскому перешейку и по южному берегу Сиваша. Его 17-я армия оказалась изолированной в Крыму. Почти вся очищенная от врага Северная Таврия, продолжал генерал, — представляет собой как бы конический выступ. С одной стороны, он выгоден войскам фронта в целях дальнейшего наступления, а также нашей авиации для ударов по врагу на его морских и сухопутных коммуникациях, а с другой стороны, не исключается выход вражеских войск с никопольского плацдарма и 17-й армии из Крыма в тыл 4-му Украинскому фронту. Судя по всему, гитлеровское командование не собирается эвакуировать из Крыма свою 17-ю армию и для ее снабжения привлекло крупные транспорты, самоходные баржи, множество малых судов. В сложившейся обстановке нам предложено выделить часть сил авиации флота для действий на морских коммуникациях противника с целью воспрепятствовать усилению его крымской группировки к началу нашей операции по освобождению Крыма.

Затем командующий остановился на организации аэродромного базирования и материально-технического обеспечения выделенных сил, возлагавшихся на 4-й Украинский фронт. Что касается оперативного использования авиации, то надлежало получить указания от представителя Ставки при 4-м Украинском фронте Маршала Советского Союза А. М. Василевского.

— Я решил, — объявил генерал, — выделить от 1-й минно-торпедной дивизии десять А-20ж 36-го минно-торпедного полка, десять Пе-2 40-го бомбардировочного полка и 25 «эркобр» 11-го гвардейского полка, а также 30 Ил-2 23-го отдельного штурмового полка — всего 75 боевых самолетов, или почти полный боевой состав смешанной авиационной дивизии. Базироваться они будут на аэродроме Скадовск, который в настоящее время приводится в рабочее состояние.

Из организационного приказа командующего ВВС Черноморского флота[49], зачитанного полковником В. И. Смирновым, мы узнали, что ему поручено командование авиагруппой. Для лучшей координации действий торпедоносцев, бомбардировщиков и штурмовиков старшим над ними назначили командира 36-го минно-торпедного полка Героя Советского Союза подполковника А. Я. Ефремова, а меня утвердили в должности помощника командира группы по общим вопросам. Оперативную группу штаба ВВС флота возглавил майор Л. З. Джинчвеладзе, в распоряжение которого выделялись шесть офицеров и трое рядовых.