Коллектив авторов - Андрей Первозванный – апостол для Запада и Востока

Особое место занимает святой и на новгородской миниатюре «Сошествие Святого Духа» в рукописи Апостольских чтений 1540-х годов из собрания РНБ[327]. Символический образ Храма, созданного Словом Божьим, предстает пред нами как реальный план баптистерия, в центре которого изображен креститель Руси св. Владимир, окруженный стенами возводимой крещальни, тело которой представляют реальные тела апостолов. При этом прямо за спиной Владимира возвышаются фигуры верховных апостолов Петра и Павла, а справа, по его правую руку прямо над словами «Основание церкви Слова», написанными на стене баптистерия, представлен Андрей, читающий слово Божье. Идея Крещения Руси, проповеди Евангелия и создание Вселенской апостольской церкви соединены миниатюристом воедино.

Распространенность образа апостола Андрея в древнерусском искусстве определила достаточно устойчивый иконографический тип святого, описанного многими иконописными подлинниками. Согласно их составителям, Андрей должен был представляться седым, с раздвоенной и не очень длинной бородой, в желто-зеленых апостольских одеждах, со свитком в руках. Так, например, описывает его русский иконописный подлинник XVI века: «Святого славнаго и всехвальнаго апостола Андрея Первозваннаго, власы густы, аки Флоровы, брада подоле Богословли, седа, надвое мало, риза санкиръ з белилом, от пояса вохра з белилом, свиток держит, завит обеими руками, с левую руку ризы спахнуты, ноги босы»[328].

Поскольку имя апостола было одним из популярных на Руси, особенно в княжеских и боярских семьях, нередки был случаи частных заказов на иконы, в которых апостол изображался как небесный патрон заказчика. Ярким примером такой иконографии является московская икона «Архангел Михаил и апостол Андрей Первозванный» (третья четверть XVI в.) из музея Троице-Сергиевой лавры[329]. В данном случае идея предстояния небесного покровителя за некоего Андрея усиливается введением фигуры архангела Михаила, водителя человеческой души по загробному миру. Монументальный стиль памятника свидетельствует о времени его создания в эпоху Ивана Грозного, когда первый венчанный царь всея Руси вновь обращается к идее апостольского происхождения Русской церкви. Она усиливается благодаря падению Византии, наследницей которой считалась в это время Русская церковь, а Москва осознается как Новый Константинополь и Третий Рим. В 1580 г. иезуит Антонио Поссевино пытался убедить царя в необходимости унии Русской церкви с Римской. В споре с ним Иоанн Грозный, подчеркивая независимость Русской церкви, в отличие от греческой, принявшей унию, говорил, что «верит не в греков, а во Христа». Самостоятельность в церковных делах царь обосновывал апостольской традицией на Руси: «Мы уже с самого основания христианской Церкви приняли христианскую веру. Когда брат апостола Петра Андрей пришел в наши земли, затем отправился в Рим, а впоследствии, когда Владимир обратился к вере, религия была распространена еще шире. Поэтому мы в Московии получили христианскую веру в то же самое время, что и вы в Италии. И храним мы ее в чистоте <…>»[330].

К типу небольших камерных икон, явно служивших предметом личного благочестия христианина, относится аналойный образ 1661 г. из Николо-Коряжемского монастыря на реке Вычегде, вложенный туда, согласно надписи на обороте доски, епископом Вятским и Великопермским Александром[331]. Получивший в схиме имя Андрея Первозванного, владыка покинул кафедру и ушел на покой в родной Никольский Коряжемский монастырь, где в свое время принял постриг. Видимо, до вложения эта икона была келейным моленным образом новопостриженного Андрея.

Особенное распространение иконография апостола и сцен его страстей, мучения и распятия получает в XVII в., когда в Россию с Афона были доставлены частицы мощей святого. Для хранения реликвий создаются ковчеги-мощевики, а все выдающиеся иконописцы того времени считали за честь написать икону апостола со сценами его страданий и смерти.

Частицы мощей апостола Андрея Первозванного из Константинополя неоднократно привозились в Москву в дар русским самодержцам и святителям. В XVI–XVII вв. в числе привезенных святынь мощи Андрея упоминаются пять раз[332]. Среди важнейших реликвий – правая рука святого, принесенная в дар и благословение царю Михаилу Федоровичу Константинопольским патриархом Парфением и Солунским архимандритом Галактионом в 1644 г.[333] В серебряной раке, исполненной по царскому приказу Бориса Федоровича Годунова в 1603–1604 гг., хранится часть бедренной кости[334]. Рака относится к типу закрытых реликвариев, повторяющих форму рак для целокупных мощей русских святых, изготовлявшихся в те годы в Москве и Новгороде. На крышке высоким рельефом отчеканен образ Андрея Первозванного, представленный, как и подобает для древнерусского надгробного портрета в фас, «аки жив», с открытыми глазами, но в образе прославленного святого – с нимбом и преображенным Святым Духом ликом. «Надгробный образ» Андрея повлиял на развитие его иконографии в русском искусстве XVII века, где отныне предпочитали такой торжественный репрезентативный образ святого, изображенного не в деисусном предстоянии, а фронтально. Именно таким предстает он на иконе написанной придворным художником Оружейной палаты Федором Зубовым в 1669 г. для Михайловского Чудова монастыря в Москве[335].

В это же время на ярославской иконе «Воскресение Христа» конца XVII века появляется дополнительный сюжет с явлением Христа на берегу Генисаретского озера и призванием апостолов[336]. В миниатюрно исполненной сцене Христос показан идущим навстречу рыбарям, ловящим сетью рыбу. Петр выходит из воды навстречу Христу, а Андрей как кормчий держит весло в руках и слушает повеление Иисуса. Его образ составляет с кораблем-церковью, спасаемой в водах жизни гласом Христа, одно целое. Экклезиологическая роль апостола Андрея в истории России осознавалось и тогда, когда страна, казалось бы, уже прощалась со своими вековыми устоями.

В 1698 г. царь Петр учреждает орден Андрея Первозванного. В знаке ордена, приобретшего свой статут в 1720 г.[337], использовалась иконография кульминационной сцены страстных мучений апостола – его распятие на косом, так называемом андреевском кресте. С этого времени форма наложенного на двуглавого орла косого креста с изображением апостола Андрея стала восприниматься как государственная символика России.

Тема страстной смерти замученного и распятого в Патрах Андрея становится одной из самых популярных в эпоху XVII – начала XVIII веков, когда внимание к страстной тематике было вообще особенно острым. В это время в русском искусстве складывается новая иконография, получившая название «Апостольские деяния и страдания» или «Распятие Христа с апостольскими страстями». Наиболее ранним и ярким примером последнего извода служит образ письма «государева иконописца» Феодора Рожнова 1699 г. из церкви Двенадцати апостолов Московского Кремля[338]. На иконе, написанной около 1717 г. для местного ряда иконостаса церкви Иоанна Предтечи в Рощенье в Вологде, по заказу местных купцов Ивана Смурова и Андрея Шапкина[339], рядом с величественной фигурой апостола Андрея, патрона одного из заказчиков, изображен целый цикл его деяний в нескольких ярусах. Он начинается с призвания братьев Петра и Андрея на апостольское служение, беседой их с Христом, затем, следуя евангельскому тексту, иллюстрируется эпизод предстояния Иисуса с Петром и Андреем перед Иоанном Предтечей. Далее изображается одно из прижизненных чудес Андрея – исцеление им царевой жены. После чего начинаются страсти апостола – влачение его по улицам города в стране антропофагов, где проповедовал Андрей и спасал своего собрата апостола Матфея, побиение его камнями, распятие на кресте.