Ким Сен - В водовороте века. Мемуары. Том 1

— Вот же это проклятое чхонбульгё, — с неприязнью говорил Ли Чжэ У, — совсем одурачило оно нэдосанцев. С ума посходили. Прав Маркс, когда сказал: религия — опиум. Это, думаю, самое золотое слово из самых золотых изречений. Сомневаюсь, можно ли перевоспитать этих служителей культа на новых идеях?

Дальше он откровенно сказал, что порой ему в голову приходит такая мысль: сжечь тот самый храм «Донгдоггун», который вытравил всю душу из нэдосанцев, все мысли выдавил из их голов.

Я покритиковал его за такой узкий взгляд на вещи.

— Конечно, я не отрицаю марксово положение, что религия — опиум, но ты ошибаешься, если думаешь, что это положение применимо во всех случаях. Можно ли бездумно надеть колпачок «опиум» на чхонбульгёистов, которые молятся небу, чтобы оно покарало самураев и дало корейской нации счастье? Я думаю, что в данном случае эта религия патриотическая и все ее верующие — патриоты. Если у нас самих есть настоящее дело, то мы должны объединять этих патриотов в единую силу.

Мы сидели и серьезно обменивались мнениями. И пришли наконец к выводу: не свергать чхонбульгё, а активно поддерживать антияпонские настроения верующих.

Находясь здесь около десяти дней, мы довольно успешно налаживали работу с жителями деревни. Чхонбульгёисты сразу подтвердили мои слова о том, что одной верой в религию нельзя добиться возрождения Родины.

Зимой того года нэдосанцы действительно искренне, сердечно относились к нам. Главным продуктом питания у них была картошка, но особенно вкусной была каша с картошкой и фасолью. Ке Ен Чхун отпускал по этому поводу шуточки: пукнешь — пол пробьешь.

Если бы мы в то время не были в Нэдосане, если бы мы, сидя в Гирине, слушали только информацию Ли Чжэ У, если бы мы только по слухам оценивали обстановку, то на нас не произвело бы такое хорошее впечатление чхонбульгё. А мы в Нэдосане смотрели «Донгдоггун», следили за серьезным выражением на лицах у молящихся верующих и видели кисти проса, подвешенные под балкой в каждом доме. Поэтому мы и смогли дать справедливую оценку религии чхонбульгё и самим верующим.

Обладать в жизни народными качествами, иметь народное мышление, отвечающее интересам народа, — этого не добьешься, сидя за столом, тем более пустым фразерством. Это дается, как правило, во время прямых контактов с народом, что позволяет собственными глазами видеть, своими ушами слышать не только голоса людей, но и их дыхание, видеть свет их глаз, выражение на лицах, манеру говора, жесты и походку.

Здесь мы провели прежде всего политическую работу по просвещению жителей села. А потом создали в этом поселке филиал ПСМ и детскую экспедицию.

После моего возвращения в Гирин мой дядя Хен Гвон ведал делами ПСМ. Он вместе с Ли Чжэ У создал организации ПСМ в селах Дзшуй, Токкор, Чольгор, Яошуйдун, Имсугор, Чжиянгай и других поселках района Чанбая, а также в Синпха, Почхоне, Хесане, Капсане, Самсу и многих других местностях Кореи.

ПСМ возложил на Ли Чжэ У груз руководителя своей организации чанбайского района. Он прекрасно справлялся с возложенными на него ответственными обязанностями. Воспитывая в революционном духе жителей окрестностей горы Пэкту, дяде Хен Гвону и Ли Чжэ У пришлось преодолеть немало испытаний. И это не пропало даром. Впоследствии, когда мы развернули здесь революционную борьбу, нам большую помощь оказали местные жители.

Каникулы — это кратковременный перерыв в учебе и отдых.

Но я за зимние каникулы того года научился многому, чего не найдешь в книгах.

Закончились зимние каникулы, и мы вернулись в Гирин. Здесь мы подвели итоги полугодовой деятельности КСМК и АСМ, поставили перед собой новую задачу — как можно больше создавать различные массовые организации, которые охватывали бы широчайшие массы населения, и прежде всего молодежи.

Для выполнения этой задачи Ким Хек, Чха Гван Су, Чвэ Чхан Гор, Ке Ен Чхун, Ким Вон У и другие комсомольские активисты выехали в уезды Синцзин, Люхэ, Чанчунь, Итун и Хуайдэ, а также в Корею. Прибыв на места, они быстрыми темпами расширяли сеть комсомола, АСМ и других различных массовых организаций.

Я остался в Гирине и провел работу по созданию в Синьаньтуне Крестьянского союза. Сплачивать крестьян в организации — это дело весьма важное и направлено оно на то, чтобы сделать их движущей силой революции. Особенно для нашей страны, в которой абсолютное большинство населения составляли крестьяне, завоевание крестьянства на сторону революции стало ключевой проблемой, от решения которой зависела победа революции.

Мы выехали в деревню Цзяндун и создали там Крестьянский союз, филиал АСМ и Общество женщин. Организовали в Калуне и Дахуангоу филиалы АСМ.

И в Цзяохэ создали филиал АСМ. С молодежью в Цзяохэ я установил связь после встречи с Кан Мен Гыном — заведующим орготделом Ресинского союза молодежи. Он, по-видимому, много слышал обо мне от Чан Чхоль Хо. Цзяохэ для Чан Чхоль Хо было, так сказать, промежуточной станцией. Во время поездок из Гирина в Фусун и обратно он бывал обычно в доме Кан Мен Гына в Цзяохэ и рассказывал ему о молодежно-ученическом движении в Гирине. А, вернувшись в Гирин, он подробно информировал нас о Цзяохэ. Итак, Кан Мен Гын познакомился с нами, и я поинтересовался молодежным движением в Цзяохэ. Именно в этот момент он приехал в Гирин повстречаться со мною.

Тогда я, учась в школе, жил в доме Чан Чхоль Хо, что в Дундатане. Кан Мен Гын был старше меня более чем на десять лет. А он, называя меня уважительно, будто я старше, подробно рассказывал мне о своих трудностях в делах и почти умоляюще просил меня помочь ему. Я, со своей стороны, не только глубоко сочувствовал ему. Я просто восхищался его энтузиазмом, свойственным революционеру. Да ведь он приехал-то ко мне, простому ученику средней школы, из далекого Цзяохэ, расположенного в 180 ли от Гирина.

В то время в уезде Цзяохэ были две молодежные организации: на северо-западе от горы Лафашаня — Ресинский союз молодежи, а на юго-востоке — Лафаский. Корейские юноши и девушки в Цзяохэ состояли в основном в этих организациях.

Вначале молодежь с пылкой идейной устремленностью вступила в организацию, перед ней светился какой-то идеал, а затем она постепенно начала разочаровываться поведением руководителей националистического движения, которые занимались только грызней за должности и сбором денег на военные цели. К тому же молодых людей привели в замешательство пустые слова «модных» марксистов, которые ходили с громкими тезисами о «пролетарской революции» и о «гегемонии».

Вполне понятно было поэтому, каково было настроение у Кан Мен Гына. Не без основания он сказал, что, не видя верного пути, идет то вправо, то влево. Я ознакомил его с состоянием молодежно-ученического движения в Гирине, с нашим опытом работы.