Петр Капица - В море погасли огни

Кончив читать, Радун крепко пожимает мне руку.

- Поздравляю, - говорит он. - Так держать!

А я, смущаясь, отвечаю, что похвалы чрезмерны, теперь придется тянуться и оправдывать то, что выдано авансом.

8 марта. В сегодняшней газете я поместил небольшую статью о Белоусовой, Логачевой и Справцевой. Рассказал, как они под огнем противника спасали имущество типографии и оказывали первую помощь раненым.

Набрав эту статью последней, девушки объявили по типография аврал: была произведена мокрая приборка и приведены в порядок верстатки и кассы со шрифтами.

Сегодня у девушек день отдыха. Они оделись по - праздничному - в хорошо отутюженные форменки с надраенными до солнечного блеска пряжками ремней и ушли в Дом флота на концерт. А мы, мужчины, остались работать - допечатывать тираж газеты.

14 марта. Несмотря на мороз, солнце светило так, что сосульки на краю крыши таяли. Значит, скоро придет тепло. Как его ждут ленинградцы!

В Кронштадт с подарками приехали омичи и свердловцы. На митинге они горячо просили моряков скорей освободить Ленинград, так как убедились в бедственном положении населения. А кронштадтцы слушали с потупленными глазами. Они же не могли сознаться, что до весны ничего не смогут сделать, так как их корабли вмерзли в лед и стоят в бездействии.

Всех нас порадовал упитанный вид делегатов, приехавших из глубины страны. Значит, там не голодают, найдется еще много богатырей, которые смогут стать в строй.

Сегодня вместе с сибиряками и уральцами Кронштадт покинут и наши политотдельцы. Мы выезжаем в Ленинград готовить команды кораблей к весне.

17 марта. Вместе с политотдельцами живу на "Урале". Минзаг вмерз в лед у левого берега Невы. Его меньше обстреливают, нежели другие корабли, потому что "Урал" похож на обыкновенный пассажирский пароход. Гитлеровцы охотятся за крейсерами, миноносцами и канлодками, чтобы ни один боевой корабль не мог выйти весной в море.

По огневым налетам нетрудно понять, что гитлеровцам хорошо известны места стоянок. А мы из - за тяжелого ледостава не можем отвести корабли на новые места.

Пока флотская артиллерия довольно успешно ведет контрбатарейную борьбу. Но это не выход из положения.

18 марта. Побывал на улице Воинова в Союзе писателей. Там выдают дополнительные пайки, присланные москвичами. Мне, как военному, выдали лишь половину пайка: консервы, свиной жир, шоколад и галеты. Все, что получил, отнес на канал Грибоедова. Теща, конечно, обрадовалась подарку и тут же с печалью сказала:

- Юрику бы этот шоколад, но не дождался... на кладбище снесли.

В Ленинграде заметно убавилось населения. Многих детей и стариков уже успели вывезти по ледовой Дороге жизни за кольцо блокады. Эвакуация продолжается. Наши тоже собираются в путь, пусть только немного потеплеет.

19 марта. В иллюминатор моей каюты видна испещренная дорожками, испятнанная прорубями ледяная поверхность Невы.

Как сто лет назад, население за водой ходит на реку. Мне видны каменные, выбеленные изморозью стены Петропавловской крепости и высокий тонкий шпиль. Он не блестит, так как покрашен светло - серой матовой краской, чтобы сливался по цвету с мутным небом, иначе противник будет пользоваться им как ориентиром для пристрелки.

Я собрался отойти от иллюминатора, как неожиданно загрохотало. Начался артиллерийский налет: то слева, то справа взлетали невысокие задымленные столбики раскрошенного льда. А женщины, пришедшие за водой, и не думали разбегаться. Одни остались в очередях у прорубей, другие понуро брели с саночками по всем направлениям, словно стрельба их не касалась. У правого берега две женщины упали. Их, видно, сразили осколки. Осколки настигли пешеходов посреди Невы и у нашего берега. Легкораненые ползут в сторону от разводий, мимо неподвижных, чернеющих на снегу фигур.

Но вот басисто заговорила наша артиллерия. Пушки противника мгновенно смолкают.

На лед с кораблей выбегают моряки с носилками. Они оказывают первую помощь пострадавшим, несут раненых к берегу, где появилась белая машина с большим красным крестом.

Дорого обходится ленинградцам вода!

22 марта. Сегодня солнечный день. На Дворцовом мосту чудо: появился трамвай, сверкающий вымытыми стеклами окон. Это еще не рейсовый вагон, имеющий определенный маршрут, а только пробный. Но он звенит: "дринь дринь", движется, и его дуга высекает из провода искры. Значит, Ленинград оживает!

Захотелось взглянуть, что делается в городе. Сбежав по трапу на набережную, я направился по Фонтанке к Невскому. В парке на деревьях сиреневая дымка. От ветвей уже пахнет весной. Удивительное дело, замерзающие в не отапливаемых квартирах ленинградцы не срубили ни одного дерева в садах и парках. Разбирали деревянные дома, жгли книги, мебель, но живых деревьев не тронули.

На Невском около Публичной библиотеки копошились сотни людей с ломами, лопатами, скребками. Еще недавно здесь был метровый слой льда, Садовая улица напоминала собой один из застывших притоков Невы.

Против "Публички" в сильные морозы лопнула магистраль. Вода хлестала из - под земля, словно тут был родник. Жители соседних улиц приходили за водой к проруби. Прозрачный лед посреди улицы нарос сверкающим холмом, на который карабкались ползком. Теперь хрустальный холм растерзан ломами. На Садовой и Невском обнажились рельсы. Скоро по ним пройдут трамваи.

Удивительные, легендарные люди населяют наш город! Видно, характер питерских рабочих и передовых интеллигентов - их революционная организованность, спаянность и непреклонность - сложились в годы борьбы с царизмом, белогвардейщиной и создали особую породу людей. Есть какая - то прямая связь между сплоченностью питерцев, шедших на штурм Зимнего, и блокадным братством, порожденным единой борьбой и страданиями.

Что заставляет ослабевшего от голода рабочего стоять у станка в промерзшем цеху и во время обстрела не уходить в укрытие? Только одна мысль: "Это надо для нас, для фронта. Каждый снаряд, каждая мина приближают победу. Это расплата за смерть товарищей".

Поймет ли кто ученых и сотрудников института растениеводства, сохранявших уникальную коллекцию семян, которую не успели вывезти в тыл? Истощенные люди дежурят у ящиков и банок с семенами дни и ночи. Они оберегают их от любой случайности, а сами мрут от голода. И ни у кого из них не возникает мысли съесть хотя бы одно зернышко!

Хранитель коллекции масличных культур ученый Щукин, в ведении которого находились десятки килограммов арахисовых орешков, семян подсолнечника, льна, мака, скончался от истощения в своем служебном кабинете.

Я иду по весенним улицам города и присматриваюсь к ленинградцам. Еще нет настоящего тепла, в тени цепко держится холод, но многие обитатели промерзших домов уже выбрались на улицу. Они вынесли стулья, кресла, раскладушки - греются на солнышке. Ослабевшие сидели и лежали, подставив лица теплым лучам, а те, кто имел силы двигаться, копошились рядом: скалывали лед, разваливали ноздреватые сугробы, грузили снежные глыбы на фанеру, на саночки, впрягались по несколько человек, отвозили к чугунным решеткам и сбрасывали в каналы. Делали все замедленными движениями, часто отдыхали, утирая обильный пот.