Кондратий Биркин - Временщики и фаворитки XVI, XVII и XVIII столетий. Книга III

Тилли был прав, сравнивая себя и Густава Адольфа с игроками в карты. Падение Магдебурга, на первый случай, был важный выигрыш для Австрии, и победитель не замедлил воспользоваться им для усмирения некоторых партнеров кровавой игры. Член лейпцигского союза епископ бременский, запуганный графом Тилли, отрекся от союза. К тому же принудил и герцога Виртембергского возвратившийся со своими полками из итальянского похода австрийский генерал граф Фюрстенберг. Герцог обязался уплачивать императору ежемесячно на содержание армии тысячу талеров; таковой же штраф был наложен на город Ульм и Нюрнберг. От Магдебурга Тилли двинулся в Тюринген; выжег дотла и разграбил Франкенгаузен; той же участью угрожал и Эрфурту, избавившемуся от гибели доставкою имперцам провианта и уплатою большой контрибуции. Из Эрфурта Тилли отправил послов к ландграфу Гессен-Кассельскому, требуя от него, во-первых, чтобы он отступился от лейпцигского союза; во-вторых, принял на постой в свои города и крепости имперские войска; в-третьих, заплатил огромную контрибуцию; в-четвертых, чтобы он высказался: друг он или недруг императору? На эти предложения мужественный ландграф точно так же категорически отвечал: 1) что он не намерен содержать чужих солдат на своем иждивении, имея своих собственных на всякий случай; 2) что если граф Тилли нуждается в деньгах и в провианте, то не угодно ли ему обратиться за тем и за другим в Мюнхен. Фельдмаршал, взбешенный отказом, послал против ландграфа два полка, которые были прогнаны. Желая наказать эту дерзость, несоразмерную с силами ландграфа, Тилли решился разорить его владения, но принужден был отказаться от этого злодейского умысла, получив известие о движении шведов к берегам Эльбы. Они расположились укрепленным лагерем у Вербена; Тилли занял позиции по сю сторону реки, у Вольмиргаста. Он не решался напасть на Густава Адольфа, и король, со своей стороны, уклонялся от битвы. Незначительные стычки на форпостах оканчивались постоянно несчастливо для имперцев. Армия короля шведского, сравнительно с армиею Тилли, была малочисленнее, но в отношении нравственном была несравненно выше. При совершенном отсутствии субординации трусливые в честном бою, храбрые только при грабежах и насилии солдаты графа Тилли толпами дезертировали из-под его знамен, предпочитая разбойничью свободу дисциплинарной зависимости. Не то было у шведов, теснившихся одной дружной семьей вокруг обожаемого короля, будто пчелы вокруг их матки. В лагере при Вербене король был обрадован вестию о покорении всей Мекленбургии его генералами Тоттом и герцогом Адольфом Фридериком. Взятие Гюстрова произошло на его глазах. После того король заключил дружественный союз с ландграфом Вильгельмом Гессен-Кассельским. Связанные честным словом, оба союзника свято и нерушимо соблюдали его — король до могилы, ландграф до Вестфальского мира (1648). Тилли, сведав об этом союзе, пытался возмутить против ландграфа его подданных посредством подметных писем и послал против него сильный отряд под начальством графа Фуггера… И хитрость, и сила не повели ни к чему. Нимало не унывая, Тилли вступил в переговоры с курфюрстом Саксонским, требуя от него, чтобы он присоединил свои войска к имперским и отступился от союза с Густавом Адольфом, но и курфюрст Иоанн Георг не обратил на угрозы фельдмаршала ни малейшего внимания, в чем не замедлил раскаяться, ибо армия Тилли бурным потоком вторглась в Саксонию. В отчаянии курфюрст чрез своего посла Арнгейма обратился к Густаву Адольфу с мольбою о помощи. Напомнив посланному о недобросовестных поступках курфюрста во время осады Магдебурга, король согласился его выручить с условием сдачи ему, королю, крепости Виттенберга, присылки к нему старшего сына как заложника, уплаты шведским войскам жалованья за три месяца и выдачи головою изменников министров, имеющих тайные сношения с венским кабинетом. Вместо одного Виттенберга курфюрст предложил королю всю Саксонию, а в заложники, вместе со старшим сыном, самого себя и все свое семейство.

— Скажите же курфюрсту, — отвечал благородный Густав Адольф, — что я довольствуюсь уплатою жалованья курфюрстом моим войскам за один месяц и ничего более не требую!

На другой же день союз между Щвециею и Саксониею был заключен. Тилли двинулся к Лейпцигу, требуя от коменданта Ганса фон дер Пфорта сдачи города; фон дер Пфорт отвечал ему, предав огню галльское предместье, однако же через два дня сдал город. Тилли занял главную квартиру в доме могильщика, единственном жилье, уцелевшем в галльском предместье; здесь он подписал капитуляцию Лейпцига и решился напасть на Густава Адольфа. Убогая келья могильщика с заступами и лопатами в углу, с мертвыми костями и черепами, намалеванными по стенам (украшения ради), была самым приличным чертогом для жилища кровопийцы… Однако же Тилли побледнел, когда глаза его случайно встретились с изображениями мертвых голов, и сердце его сжалось от страшного предчувствия…

Этим временем в Торгау происходило совещание Густава Адольф с курфюрстами Саксонским и Бранденбургским. Речь шла о спасении всей Германии и евангелической церкви, о счастии нескольких миллионов народа и об участии многих государей. Союзники короля шведского были гораздо более его самого уверены в победе; сам же он, обсуждая план предстоявшей битвы со всех сторон, тревожился и сомневался…

— В этой игре, — говорил он, — я ставлю на карту одну корону и две курфюрстшеские шапки!

Союзные шведско-саксонские войска переправились через Фульду, и ранним утром 7, сентября 1631 года они стояли лицом к лицу с полчищами графа Тилли на равнине Брейтенфельд под Лейпцигом.

Эта знаменитая битва, признанная знатоками военного искусства образцового, окончилась совершенным поражением имперских войск: вся их артиллерия до ста знамен и штандартов и до пяти тысяч пленных достались в добычу победителям: около семи тысяч легло на месте; две тысячи бежало с поля битвы вместе с графом Тилли и Паппенгеймом к Галле и к Гальберштадту. Раненый Тилли едва не попался в плен, и от всех его воинских деяний не осталось иного воспоминания, кроме проклятий, которыми человечество осыпало этого изверга. С этого дня счастье навсегда покинуло Тилли, еще недавнего своего любимца. За брейтенфельдскою победою, увенчавшею Густава Адольфа неувядаемыми лаврами, следовали сдачи Мерзебурга и Галле. Тилли отступил в Брауншвейг. Протестантская Германия торжествовала; Австрия была обессилена, унижена; Максимилиан Баварский, отступив от союза с нею, был принужден позаботиться о защите собственных своих владений. Весь Палатинат (Пфальц) и Франкония были покорены королем шведским. Действия победителя в покоренных областях были выше всякой похвалы. В католических епископских городах он, открывая запечатанные лютеранские церкви, не посягал на католические; он уравнивал права лютеран и католиков, никогда не возвышая первых в ущерб последним. Меч в руках Густава Адольфа был для Германии не разбойничьим ножом, но бистуреем опытного хирурга: он исцелял, проливая кровь, и врачевал раны, нанесенные стране австрийским и баварским оружием.