Павел Мурузи - Александра Федоровна. Последняя русская императрица

С тех пор она никому не сообщала подробности этого состоявшегося у нее разговора с ужасным преступником. Она наденет по убитому мужу траур, который не снимет до самой своей смерти, станет настоятельницей Марфо-Мари- инской обители и целиком посвятит себя благотворитель­ной деятельности.

Известие об этом зверском убийстве вызвало у царицы состояние полного оцепенения. Какой же злобный демон сводит с ума Россию, превращает этот добрый народ в бан­ду убийц?

В мае 1905 года в Америку был направлен председатель Совета министров Сергей Витте для ведения переговоров о заключении мирного договора с Японией в городе Портс­мут, который положил конец этой позорной войне.

Витте настолько удачно справился с порученной ему императором миссией, что в результате ему и всем его по­томкам был пожалован графский титул.

Сергей Витте, ставший графом Витте, человек подготов­ленный, знающий, сметливый, к счастью поборник мира, без заключения которого репутация России продолжала бы стремительно снижаться, был удачлив на всех должностях, — министра, дипломата, политика. По материнской линии он был голландцем, а его отец был выходцем из Прибалтики. Витте очень скоро проявил все свои многочисленные талан­ты. Он был одним из тех блестящих государственных умов, которые подсказали Александру III идею строительства Транссибирской железной дороги, — и эту идею подхватил вновь Николай II.

Великий князь Николай Николаевич считал его чело­веком гениальным. В тот момент, когда первые револю­ционные вспышки стали окрашивать стекла окон Зимне­го дворца в Санкт-Петербурге, царь, наконец, осознал, что только один человек — Витте — может справиться с мятежами.

Нужно было либо идти на столкновение с собственным народом, который был готов залить своей кровью всю стра­ну, либо принять какие-то меры, даже пойти на какое-то ог­раничение самодержавия.

Сергею Витте удалось вырвать у Николая уступку — со­здать парламент и принять Конституцию.

Только гений этого человека мог излечить страну от той болезни, которая все сильнее подтачивала ее здоровье.

Царь — и это было одно из его самых умных решений — попросил Витте составить меморандум. Нужно было лю­бой ценой избежать установления военной диктатуры в стране.

Великий князь Николай Николаевич, этот отважный во­яка, понимая всю серьезность сложившейся ситуации, од­нажды воскликнул: «Если император не примет программу Витте, если заставляет меня стать диктатором, то я пущу себе пулю в лоб у него на глазах из этого револьвера».

И он принялся, выпучив глаза, размахивать тяжелой ко­бурой.

К словам Витте все же прислушались, и так по желанию царя в России появилась первая Дума. Таким образом, в Рос­сии началось продвижение к установлению монархии, мо­жет, и не конституционной, такой, как в Англии, но в лю­бом случае монархии, лишенной абсолютизма. Государь сохранял за собой право назначения и отзыва министров.

И как это часто случается, этот великий реформатор Вит­те так и не был по достоинству оценен всеми оппозиционе­рами царскому строю, а высшие круги дворянства попросту его презирали. Его постоянно обвиняли в том, что он рас­шатывает вековые устои царской власти. Александра со стра­хом нервно следила за этим политическим кризисом в стра­не, за тем, как над троном Романовых собираются грозовые тучи. Она требовала от своего мужа твердости и стойкости. Была ли она в этом права? Кто знает? Ее постоянные забо­ты о здоровье маленького цесаревича, которому предстоя­ло взойти когда-то на престол, заставляли ее отказаться от любого умаления престижа царской династии,

В ее знаменитом тайном альбоме, который приходит на помощь исследователю, пытающемуся понять, в каком со­стоянии она на самом деле находилась в это время, можно прочитать одну запись от февраля 1905 года:

«Доктор Баклаков поделился со мной своими опасения­ми по поводу слабого здоровья цесаревича Алексея. У мое­го сына проявляется наследственная болезнь всех Гессен- Дармштадтских, в этом, к несчастью, уже не может быть никакого сомнения. Но я его спасу,спасу силой своей люб­ви! ...Алике будет царствовать. Он будет сочетать в себе ин­теллектуальное превосходство Гессен-Дармштадтских и са­мой чистой славянской красоты. Потому что мой сынок — очень красивый. Он будет самым очаровательным принцем до того, как потом стать самым блистательным императо­ром...»

Александра предавалась долгим медитациям, сидя у кро­ватки ребенка, который всегда легко засыпал и не проявлял особой нервозности. Она страдала от бессонницы, и это не могло не тревожить ее близкого окружения. Она целыми часами молилась и часто встречала зарю в своей молельне, стоя на коленях перед образами.

В этотужасный 1905 год Анна Вырубова, наконец, полу­чила развод, зоила от своего болезненно мрачного супруга, и теперь могла посвящать гораздо больше времени служе­нию государыне.

С каждым днем укреплялись близкие, сокровенные от­ношения между двумя женщинами.

Вдовствующая императрица, незамедлительно восполь­зовавшись этим, распустила слухи, порочившие такую их крепкую дружбу. Разве можно было обвинять Александру в каком-то пороке, не выставляя себя при этом на посмеши­ще? Но Мария Федоровна использовала в своих целях по­стоянные страдания матери, видевшей, какие тяжелые при­ступы смертельной болезни изматывают ее маленького сына, тем более что она знала, что Александра все чаще за­пирается у себя для религиозных занятий, что ее часто по­сещают спириты, которые только хотели ободрить царицу, вселить в нее надежду, и вдруг решила, что ее невестка — истеричка, что мадам Вырубова отъявленная авантюристка, которая запустила свои коготки в плоть своей легкой добы­чи, чтобы окончательно погубить ее, что ее дом превратил­ся в очаг мистики и религиозных безумств...

Александре очень скоро стало известно о тайных нападках нанее со стороны свекрови. А она-то после рождения Алексея думала, что между ними установлен мир, мир навсегда!

Император под влиянием матери постепенно накапливал недоверие к этой Анне Вырубовой, которая, по существу, не была женщиной злой или слишком влиятельной. И он по­шел на конфликт, чтобы, наконец, покончить с насмешка­ми всего двора. В начале лета, однажды утром, он вошел в комнату жены.

— Алике,— начал он, — тебе придется расстаться с этой мерзкой интриганкой, которая вредит нам обоим. Я должен лично показать пример в тот момент, когда моя страна ох­вачена настоящим безумием. Откажись от дружбы с ней!

Александра, уязвленная его словами, молча смотрела на него. Она, правда, нисколько не рассердилась, подошла к нему, посмотрела ему прямо в глаза: