Марк Дэпин - Секс и деньги. Как я жил, дышал, читал, писал, любил, ненавидел, мечтал и пил в мужском журнале

Крис, его подружка Фи, Клэр, Эш и я в компании с парой фотографов, похитительницей дверей Джеки и ее приятелем отправились на Фол-Крик, чтобы провести неделю в снегах.

Мы жили в одном большом номере, вместе готовили пищу, пили, вместе смотрели видеозаписи выступлений скейтбордистов и старались не говорить о «Ральфе».

Я был единственным, кто не умел кататься на лыжах. На спуск я оправился в компании Клэр и Фи, они заставили меня встать на лыжи и скатиться вниз со склона. Упав в восьмой раз за первые двадцать пять минут, я понял, что лыжи – это не мое. Я падал вперед, назад и вбок, при этом приземлялся на кисти рук, предплечья, колени, бедра и плечи, а испробовав все, спросил Фи, что мне сделать, чтобы довести свою технику до совершенства. Она порекомендовала перестать врезаться в объекты живой и неживой природы.

Я сражался с «Тропой вомбата» – простым маршрутом для начинающих, который заканчивался как раз у нашего шале. Компании пятилеток проносились мимо меня, когда я лежал и беспомощно барахтался, как таракан, отведавший дуста. Я сдался, взял лыжи под мышку, уронил, поднял, снова уронил, выругался и побрел домой. Едва не лишив японского туриста зрения, я сел на фуникулер, отправился к началу «Тропы вомбата» и записался в школу лыжников.

Я брал уроки у персонального тренера, ее звали Пич, она была родом из Брисбена. («Это к северу от Сиднея», – любезно просветила она меня.) Я ни разу не видел ее волос (их надежно скрывала шапка) и глаз (их защищали очки), но мне кажется, что Пич была блондинкой с голубыми глазами и ей было чуть больше двадцати лет. Сначала ее несколько удивило то, что можно дожить до тридцати семи лет и сохранить при этом двигательные навыки новорожденного осленка, но потом она быстро объяснила мне, что к чему.

Первый урок обернулся настоящей трагедией. Основное различие между ездой вниз по склону и бесконтрольным скольжением в том же направлении заключается в умении тормозить. Вы ставите лыжи в положение буквы «V», вершина которой обращена в сторону движения. Если вы не можете сделать этого, то никогда не затормозите. Я обнаружил, что совершенно не способен поставить ноги под правильным углом, а когда наконец-то мне удалось сделать из лыж букву «V», она оказалась настолько широкой, что я не мог свести ноги обратно. Пич достала из кармана резиновую ленту с зажимами на концах. Когда она сказала, что это упражнение называется «острый клинышек», я понял, что его вряд ли часто используют при обучении взрослых людей. Пич соединила концы моих лыж резиновой лентой, но я по-прежнему не мог сделать букву «V». Инструкторша пыталась удерживать мои лыжи руками, но и это не помогало. Мои успехи грозили стать пятном на репутации всей лыжной школы. Я бросил все и пил в баре пиво до двух ночи, а наутро проснулся с таким ощущением, как будто из меня сделали анатомический препарат. Каждое сухожилие пульсировало индивидуально, каждый сустав болел по-особенному.

На следующий день состоялось мое второе занятие с Пич. Она была поражена – я делал успехи.

– Вам следует чаще напиваться, – порекомендовала она.

Я ответил, что чаще некуда. Существует десять правил Горнолыжного Кодекса Чести. Правило девять гласит: «Не катайся на лыжах… вообще ничего не делай в горах, если находишься под воздействием алкоголя или наркотиков». Ко мне этот закон отношения не имел.

Пич похвасталась мне тем, как весело провела вечер в своем шале, рассказывая свекрови, что использовала «острый клинышек» на взрослом и что это не помогло. После этого она перешла к объяснению на языке дошкольников техники поворота: скрести по снегу, как будто я размазываю арахисовое масло по тосту – чего я никогда в жизни не делал, – и ставить ногу на землю, как будто давишь паука. Стало очевидно, что я для нее – ребенок, едва начавший ходить. Когда выяснилось, что мне легче поворачивать налево, чем направо, она сказала, что у меня «одна нога – кретинка». К концу второго дня занятий я проехал всю «Тропу вомбата» за двадцать минут и упал только один раз – когда наехал на участок земли, не покрытый снегом.

Все горнолыжные маршруты называются в честь людей, с которыми на них происходили ужасные несчастные случаи. Если съезд называется «Привал Гарри», то это вовсе не означает, что некий Гарри останавливался где-то неподалеку перекурить, – как правило, выясняется, что Гарри погиб на этом склоне, и чаше всего – когда еще ходил в горнолыжную школу. Участок земли стал называться «Поворот Дэпина» и занял достойное место в ряду местных достопримечательностей «Глупость Дэпина» – «Падение Дэпина» – «Прыжок Дэпина».

На Фол-Крик каждый этап подготовки юных лыжников назывался в честь какого-нибудь эндемичного животного, из которых ни одно ни разу не было замечено в районе заснеженных гор. Совершенные новички называются «коалами» (думаю, коала немедленно умрет, если снять ее с эвкалипта и пустить катиться вниз по склону). Далее идет «утконос» (он может жить только на берегу реки). Я был поражен, когда к концу дня достиг уровня «опоссума», потому что он действительно может выживать в горной местности.

Пич учила меня кататься, как будто кормила маленького ребенка – разделяя все навыки на небольшие, легко усваиваемые кусочки и медленно поднося их мне на ложечке. Я понял, что она все еще держала меня за дошкольника, когда выполнял поворот, а она закричала:

– Следите за ножками!

У меня волосатые, мускулистые ноги с татуировками. Никто уже очень давно не называет их ножками.

Обучение было захватывающим и утомительным – в частности потому, что ни один из нас не надеялся на особенный успех. Спустя три дня я попытался порадовать Пич и сказал, что не сбил никого во время спуска. Она попыталась опустить меня на землю:

– Вам просто повезло.

Но на самом деле я уже освоил лыжи настолько, что мог поворачивать их в любом направлении. В тот день я проснулся «опоссумом» и лег спать «голубым опоссумом». «Голубой опоссум» обладает всеми навыками обычного «опоссума», но может продемонстрировать их на Голубом (среднем по сложности) склоне.

Уже будучи «голубым опоссумом», я понял, что слишком сильно затягивал ботинки, и ослабил их застежки. После этого все стало гораздо проще, я обнаружил, что могу преодолевать сложности Голубого склона с уверенностью и фацией умеренно напуганного сумчатого.

Мы приступили к параллельным поворотам – следующей стадии моего курса обучения. Пич, которая не могла открыть рот, не сказав при этом правды, заявила:

– Не могу поверить, что мы с вами обсуждаем эти технические детали… Я думала, мы все время проговорим о пицце или еще о чем-нибудь.

Я тоже не мог в это поверить. Я глядел на Пич с восторгом ребенка, она как будто возвышалась надо мной, оставаясь при этом где-то на двадцать сантиметров ниже.