Г.Гасфорд - СТАРИКИ И БЛЕДНЫЙ БЛУПЕР

Я склоняюсь в поклоне. Я говорю: "Благодарю Вас, достопочтимый сэр". И думаю: "Вот оно! Вот этого-то я и ждал. Под огнем начинается суматоха. И в этой самой суматохе я смогу убежать".

К тому времени как мы с Сонг возвращаемся к костру, Ба Кан Бо завершает одну из своих мучительно нудных речей против "иноземных агрессоров-империалистов", а завершает она их своим коронным "Да Дао Куок Май", и лозунг этот означает "Долой лакейскую клику! Да здравствует славное сопротивление!"

Селяне отвечают вежливым скандированием: "Хо! Хо! Хо!"

Когда они замечают меня в моем костюме, раздается всеобщий смех.

Бо Кан Бо, разозлившись, что внимание публики перешло на другого исполнителя, бросает на меня взгляд, исполненный критики, и присаживается на бревно.

На мне костюм из рисовой бумаги, который Сонг выкрасила в серый цвет. Я – бомбардировщик B-52. На моих серых бумажных крыльях несуразно большими буквами написано "U.S.".

Меня со всем сторон обступают деревенские детишки. Все они в маленьких конических бумажных шляпах и вооружены игрушечными ружьями, вырезанными из бамбука.

Я выписываю круги по площади между ржавеющим остовом французского броневика и зрителями-селянами, угрожающе пикируя на детишек, которые хихикают и палят по мне из своих бамбуковых автоматов. Я издаю громкое "бум-бум-бум". Некоторые детишки хватаются за животы и падают замертво, валяясь в преувеличенно мучительных и продолжительных предсмертных муках.

Оставшиеся в живых детишки начинают палить по мне быстрее, чем раньше. Я несколько раз кашляю, еще несколько раз пикирую, болтая крыльями. И, наконец, делаю последний заход, разбиваясь вдребезги и падая ничком на землю.

Детишки решают вдруг, что тоже должны разбиться, и всей кучей валятся на меня. Даже мертвые детишки оживают и валятся на кучу сверху, пища и завывая, будто бы страдая от боли.

За час до рассвета мы выходим цепочкой за рубежи круговой обороны деревни, взбодренные холодным утренним воздухом.

С первыми лучами солнца мы соединяемся с двадцатью бойцами Региональных сил Вьетконга, деревенскими парнями и девушками в широкополых мягких тропических шляпах, с гранатами в сетках, резиновыми пузырями с водой, в разношерстной полевой сбруе и оборванной гражданской одежде. Через плечо у них перекинуты парусиновые гамаки, набитые рисом, мы называем их "слоновьими кишками".

В число бойцов от ополчения самообороны Хоа

входят заместитель командира Сонг, мастер-сержант Ксуан, Бодой Бакси, братья Нгуен, близняшки Фуонг, Боеболка и я, Бледный Блупер. Все вместе мы почти cекция, французы назвали бы нас взводом. А возглавляет нас командир Бе Дан.

Наша маленькая армия выглядит весьма разношерстно, там поплевали, тут подвязали, вот и собрали, и вооружены мы только автоматами и гранатами, но наш боевой дух крепок, и решимость велика, и мы готовы шагать быстро и бодро.

На мне черный пижамный костюм, мал он мне безмерно, плюс моя ковбойская шляпа, и подарок от Сонг, который она, невзирая на возражения, повязала мне поперек груди после того как мы на скорую руку позавтракали: красный шелковый шарф, такого же цвета, как красные нарукавные повязки у штурмовой группы.

Цвет этого шарфа таков, что описать его можно не иначе как "кричаще алый", края обметаны золотыми нитками, а посередине – ряд золотых звезд. Чтобы крысы в центре Дананга меня сразу же увидели.

Я вооружен мегафоном цвета хаки. Как Бледный Блупер я должен бить в громкие барабаны пропаганды и мутить мозги противнику, Слонам, американской пехоте. Как американский морпех я должен сбежать.

Топая по-индейски вместе с чиенси, я ощущаю себя мишенью – как раньше в Кхесани, когда я намалевал на каске "яблочко". Мало того, что на мне красный шарф, которому не хватает пары шагов до неоновой яркости, но я еще и ростом шесть футов три дюйма. Более половины вьетконговцев не дотягивают до пяти футов. Незаметен я – как буйвол, пытающийся сойти за утенка.

Боеболка, спотыкаясь, бродит вперед-назад вдоль колонны, весь какой-то потерянный и растерянный, то и дело останавливая бойцов и спрашивая, что ему делать. Он обвешан оружием: самодельные гранаты, позаимствованный у кого-то АК-47, мачете, мелкокалиберный револьвер, гранатомет B40 с полудюжиной гранат.

Когда Сонг замечает Боеболку, этого супер-бойца, она смеется. Потом говорит трем братьям Нгуен, которые тоже впервые вышли на боевое задание: "Не отставайте – тигры съедят". И снова смеется.

Командир Бе Дан, наоборот, деловит до невозможности. Он с неудовольствием глядит на заместителя командира Сонг, которая не поддерживает у подчиненных дисциплины в отношении режима молчания. Он машет рукой и говорит: "Тьен!" – "Вперед".

Мы топаем дальше, в джунгли, в которых полно громких и ярких птиц. Никто на тропе не разговаривает – не потому, что боимся быть услышанными, а чтобы можно было расслышать приближающуюся авиацию.

Я машу на прощанье Джонни-Би-Кулу, который сидит в дозоре над тропой, пристроившись на суку в пятидесяти футах над землей с гранатой в руке. Он машет в ответ, но не улыбается. Джонни-Би-Кул всегда серьезно относится к своим обязанностям, когда стоит в карауле.

На бойце Фронта, что идет передо мной – красно-белые кроссовки. На красном мяче на кроссовках написано "U.S. KEDS". Боец тащит китайскую полевую рацию. Двенадцать часов подряд я разглядываю кроссовки радиста и прыгающий красный мяч.

Радист тонок как колышек на фасольной грядке. Пока мы топаем, он непрестанно что-то ест.

Мы топаем, топаем, и снова топаем. Мы топаем, пришлепывая больших черных мух и разгоняя прикладами тучи москитов, такие густые, что через них ничего не видно. Мы пробираемся вверх по каменистым тропам навстречу природе, которая чарующе прекрасна своей грубой откровенностью и кишит живыми существами. Лиловые долины. Бурые горы, похожие на хребты динозавров. Птицы огненных расцветок. Змеи, головы которых похожи на самоцветные камни. В резиновых сандалиях мы перебираемся через выходящие из-под земли пласты черных вулканических пород. Под черными утесами мы спускаемся по тропе. Спотыкаясь, мы сходим в речную низину, в которой перед нами с такой скоростью появляются новые оттенки зелени, что нас поглощает радуга зеленых цветов.

Наш головной – девчонка лет пятнадцати. Поднимая над головой автомат размером чуть ли не с нее саму, она дает сигнал остановиться. Командир Бе Дан выдвигается вперед по пути следования, чтобы посмотреть, что там. Радист в кедах не отрывается от командира, поэтому я тоже прохожу вперед.