Иван Майский - Перед бурей

веселый томский студент по прозванию «Пальчик». Вдруг

Сергей внезапно остановился и воскликнул:

— Все мы закисли! Давайте как-нибудь встряхнемся!

Да так, чтоб табаком в нос!

И затем Сергей вдруг неожиданно хлопнул себя рукой

по лбу, точно его внезапно что-то осенило:

— Как же я это раньше не догадался? Поедемте в За¬

хламино!

Захламино, как я уже упоминал, была подгородная де

ревня, верстах в восьми от Омска, куда подвыпившие куп

чики любили ездить на тройках для окончания кутежа и

где они «гуляли» с местными красавицами. Репутация у

Захламино была сомнительная, и предложение Сергея

в первый момент было встречено недоуменным молчанием.

Но это продолжалось только мгновение. Потом веселый

Пальчик закричал:

— Поедем! Поедем!

Его поддержали Баранов и Олигер. Таня и Муся с за

горевшимися глазами также дали согласие. Остальным

было уже неловко возражать. Я охотно присоединился

к инициаторам, ибо давно слышал о Захламино и был рад

случаю посмотреть на нее поближе. Сказано — сделано.

Парочку тут же отправили к извозчикам, и полчаса спустя

вся наша компания, за исключением Парочки, оставленной

дома за малолетством, уже рассаживалась в большой,

широкой кошеве, украшенной коврами и меховым одеялом.

Была морозная мартовская ночь. На небе сияла полная

луна, заливавшая волшебно-голубым светом занесенные

снегом поля и опушенные серебром деревья загородной

рощи. Воздух был чист и прозрачен. Подковы лошадей

звенели, ударяясь о сбитый снег укатанной дороги.

Под полозьями раздавался сухой, бодрящий хруст. Изо рта

лошадей вырывались белые клубы пара. Привычный к свое

му делу кучер ловко подергивал вожжами с бубенцами, и

в свежем морозном воздухе, слегка щипавшем нам щеки,

дрожал красивый, мелодичный звон. Я сидел рядом с Му¬

сей, и в ее черных глазах бегали искры лунного света. На

душе было как-то весело, бодро, молодо, радостно. Хоте

лось ехать так без конца...

2 1 0

Кучер, который знал всех захламинских «хозяев» напе

речет, подвез нас к большой деревенской избе на два фа

сада и громко постучал в ворота. Вышедший на стук «хо

зяин» — вертлявый, одноглазый мужик без бороды, но с

длинными казацкими усами, — был несколько смущен и

разочарован, увидев студенческие фуражки и гимназиче

ские шинели, да еще в сопровождении молодых девушек.

Он привык видеть у себя публику совсем иного сорта.

Тем не менее одноглазое лихо провело нас в горницу,

вздуло огонек и спросило:

— Что прикажете?

Наташа, привыкшая к хозяйничанью, сразу же отве

тила:

— Самовар и хлеб с маслом... Да еще молока и, если

есть, мяса какого-нибудь.

«Хозяин» смерил Наташу презрительным взглядом, но

сквозь зубы процедил:

— Слушаюсь.

И затем, оглянувшись на Сергея, продолжал:

— Водочки? Пивца? Сколько прикажете?

Сергей с видом человека, привыкшего к пьянству и ку

тежам, быстро оглядел нашу компанию и небрежно бросил.

— Давайте бутылку водки.

— Одну-с? — с изумлением, почти с ужасом спросил

«хозяин».

Сергей смутился и хотел что-то прибавить, но Наташа

поспешила его прервать:

— Да и одной-то много! У нас пьющих мало. Хватит

полбутылки!

Королев, однако, был раздражен этим вмешательством

сестры и стремительно реагировал:

— Нет, целую бутылку да пивца полдюжины!

И, чтобы не дать возможности Наташе еще что-нибудь

сделать, Сергей, круто повернув «хозяина» за плечи, поско

рее выпроводил его из горницы.

Когда большой деревянный стол, стоявший в углу под

иконами, покрылся разными яствами и снедью, Наташа по

привычке села у самовара и спросила:

— Кому наливать чаю?

— Мне, — откликнулся я.

— Брось, как не стыдно! — вдруг ворвался в наш раз

говор Сергей. — Ваничка, выпей с нами по рюмашечке!

— Не выпью! — твердо отрезал я.

211

— Как не выпьешь? — продолжал уговаривать Сер

гей. — К чорту бабье пойло!

И он размашисто отодвинул стакан чаю, который тем

временем налила мне Наташа. Меня разозлило это само

управство, и я с некоторой рисовкой ехидно ответил, при

двигая к себе опять стакан чаю:

— Алкоголь внешний нужен тем, у кого нет алкоголя

внутреннего. А с меня алкоголя внутреннего хватает.

— Ты не остроумничай, а пей, — вмешался Олигер, дер

жавший в руках рюмку водки, — все должны быть

веселы!

— Успокойся, я и без вашей водки буду весел, может

быть, веселее вас всех, — откликнулся я.

— Докажи! — вызывающе бросил Олигер.

— И докажу! — в том же тоне отпарировал я.

В меня сразу вселился бес. Я насмешливо оглянул всю

нашу компанию и, остановившись на нежно сидевших ря

дом Олигере с Таней, сказал:

— Дорогие девочки и дорогие мальчики! Позвольте по

веселить вас трезвому алкоголику...

— Что это вы за чушь городите, Ваня? — с возмуще

нием воскликнула благоразумная Тася. — Разве алкоголик

может быть трезвым?

Я приподнялся и, сделав насмешливый реверанс по ад

ресу Таси, продолжал:

— Представьте, Тася, что в богатой коллекции челове

ческой фауны имеется и такая разновидность. Если вы ее

до сих пор не встречали, так посмотрите на меня... Да-с,

так позвольте вас позабавить! Шутка номер один. Николай,

дай твою руку!

Я взял ладонь Олигера, как это делают хироманты, и,

посмотрев на ее линии, сказал:

— Боги велели тебе сказать: «Никогда не закладывай

свое сердце женщине безвозвратно, — не то погибнешь».

Таня страшно покраснела и с раздражением ответила:

— Коля не нуждается в ваших советах!

Олигер неловко ерзал на месте, но старался делать вид,

что ему страшно весело.

— Шутка номер два, — продолжал я, переводя взгляд

на Баранова, который, как всем нам было известно, без

успешно старался завоевать сердце Муси:—великий Гейне

прислал мне для вас специальное послание, которое я по-

212

зволил себе перевести па русский язык в следующих выра

жениях:

Когда тебя женщина бросит, — не плачь!

В другую влюбись поскорее!

Но лучше котомку на плечи возьми

И в путь отправляйся смелее!