Владимир Чиков - Крот в аквариуме

— Ловить рыбу в мутной воде — вот как это можно назвать! — со злостью бросил Виктор Михайлович. — Даю вам на продолжение разработки Полякова еще год. Этого времени вполне достаточно, чтобы генерал Кудряшов и его первый отдел могли показать себя. Пока же они не показали свои когти этому подлому Дипломату. А чтобы он и дальше не наносил своей подрывной деятельностью большой вред… — Чебриков, посмотрев на Цинева, немного помолчал и уже гораздо мягче добавил: — Надо, наверно, порекомендовать Ивашутину, чтобы он освободил Полякова от должности начальника разведывательного факультета академии.

Цинев озабоченно закивал.

— Иначе, — продолжал Виктор Михайлович, — он и впредь будет собирать и накапливать информацию о выпускниках факультета и сдавать их противнику… А потом, чего доброго… — Чебриков горько усмехнулся и флегматично бросил: — Петру Ивановичу и не с кем будет работать. — Затем он посмотрел на часы, потом на начальника военной контрразведки, сказал: — Итак, все теперь будет зависеть от профессионализма ваших подчиненных, Николай Алексеевич. Не мне вам напоминать, как важно и престижно для вашего Третьего управления разоблачить матерого шпиона американской разведки. Все силы и средства вам даны. И, пожалуйста, смелее проводите с взаимодействующими подразделениями комитета острые мероприятия. Без этого вы не сможете добыть ни одного вещественного доказательства. А то, что уликовые материалы у него остались, я еще раз повторяю, у меня нет никаких сомнений. Ищите — и вы найдете их. Если у вас, Николай Алексеевич, нет ко мне вопросов, то на этом мы и закончим…

Вскоре генерал-майор Поляков был выведен в действующий резерв в Институт русского языка имени А.С. Пушкина. Тогда же внешняя разведка КГБ получила от агента Рика[90] достоверные сведения, подтверждающие причастность Полякова к агентуре ЦРУ. В переданном Риком списке завербованных сотрудников советских спецслужб значился и Поляков по кличке «Топхэт». Так постепенно в Третьем главке стали накапливаться материалы, в которых угадывалось змеиное жало предательства генерала ГРУ и мрачный перезвон его «тридцати сребреников».

Новым толчком к активизации работы по изобличению Полякова послужила и информация надежного источника ГРУ, выезжавшего в Италию и сообщившего о том, что неизвестный иностранец, представившийся эмигрантом из России, проявил интерес к судьбе якобы знакомого ему сотрудника Института русского языка имени А.С. Пушкина Дмитрия Федоровича Полякова. Когда об этом было рассказано генералу, то выражение лица его стало чуть ли не испуганным, и он, махнув рукой, бесцеремонно бросил в ответ, что считает все это давней провокацией американцев с целью дискредитации его в глазах руководства ГРУ и мести за успешную многолетнюю в США его работу против них.

Не исключено, что американские разведчики, действующие под прикрытием сотрудников посольства США в Москве, понимали, что он находится в поле зрения органов КГБ, и потому опасались сами выходить на какую-либо связь с Дипломатом. С целью же выяснения его положения американцы пытались использовать других лиц из числа иностранцев, как, например, военного атташе Бирмы в Москве, который знал его по работе в Рангуне.

Однако давно уже догадавшийся о проявляемом к нему интересе со стороны контрразведки Поляков стал избегать контактов с какими бы то ни было иностранцами. В Институте русского языка имени А.С. Пушкина, куда они часто наведывались, он под различными предлогами избегал встреч с ними, вплоть до невыхода на работу. А при посещении выставки «Международная книга» поспешил даже покинуть зал, когда узнал, что на выставке присутствуют американцы.

Делая все, чтобы оградить себя от случайных встреч с ними, он сознательно подал рапорт об увольнении из ГРУ и решил жить на даче в районе поселка Челюскинский. Там же, по Ярославскому шоссе, в двух с половиной километрах находились дачи сотрудников американского посольства. Поэтому работа по Дипломату стала вестись во взаимодействии с разработкой посольской резидентуры ЦРУ. Вскоре было установлено несколько случаев, когда по времени маршруты Дипломата и американских разведчиков при следовании на дачу пересекались. Однако из-за отсутствия данных о непрерывном передвижении американских разведчиков зафиксировать возможно состоявшиеся контакты их с Дипломатом не удавалось.

Таким образом, реализация ДОР путем возбуждения уголовного дела в обозначенный председателем КГБ срок срывалась. Тогда его первый заместитель генерал армии Цинев дал указание направить материалы разработки в Следственный отдел комитета на заключение. Там после тщательного их изучения и анализа снова отказали в возбуждении уголовного дела за отсутствием каких-либо улик «по шпионажу». Но продолжать разработку и дальше — после пяти лет ее проведения — было уже невозможно, но невозможно было и позволять шпиону вредить родной стране! Несмотря на то что военная контрразведка настаивала на возбуждении дела по статье 64 пункт «а» УК РСФСР, следователи решились использовать другой серьезный компромат: при проведении негласного мероприятия в квартире Полякова был обнаружен пригодный к стрельбе девятизарядный револьвер иностранного производства и боеприпасы к нему. А это указывало на состав преступления, предусмотренного статьей 78 УК — «Незаконное хранение огнестрельного оружия и боеприпасов».

Так с санкции руководства КГБ СССР было принято решение возбудить в отношении Полякова уголовное дело и подвергнуть его аресту…

В июне 1986 года Поляков заметил в квартире скол керамической плитки на кухне. Будучи опытным разведчиком, он обследовал место скола с образовавшимся там отверстием и сразу понял: контрразведка внедрила подслушивающую технику.

Это повергло его в настоящую панику: он заподозрил, что в квартире могли побывать кагэбэшники, и сразу же приступил к проверке: все ли осталось на месте? Как правило, он всегда запоминал, где и на каком месте находились его личные вещи: ручки, карандаши, ластик и ежедневник с номерами телефонов. Затем заглянул в письменный стол — иностранная валюта и брелок от ключей с вшитой в кожаную подложку инструкцией по связи с американской разведкой были на месте. Потом подошел к книжным полкам и первым делом взял с одной из них «Энциклопедию рыболова», в которую были закамуфлированы тайнописные копирки и письма-прикрытия. Убедившись, что к книге тоже не прикасались, он поставил ее обратно на полку. Просмотрел «Справочник по перезарядке боеприпасов к стрелковому оружию», в котором находились две тайнописные копирки и выписка из инструкции по восстановлению связи с посольской резидентурой ЦРУ в Москве. Удостоверившись в том, что все лежит на своих местах и ничего не сдвинуто, Поляков оставил все, как было.