Юрий Науменко - Шагай, пехота !

Еще раньше, 14 февраля, было завершено окружение города-крепости Бреслау (Вроцлав). Известно, что там было создано два кольца окружения - внутреннее и внешнее. Наша дивизия вела бои на участке внешнего кольца. 289-й гвардейский стрелковый полк перекрыл автостраду Бреслау - Берлин. Случилось это 18 февраля. Двадцатиметровой ширины бетонка, обсаженная жиденькими деревцами, тянулась с юго-востока на северо-запад.

Немцы бросали в бой все свои резервы, в том числе тяжелые танки "Королевский тигр", чтобы прорваться к Бреслау. Но все их попытки оказались тщетными. На участке нашего полка умело расправлялись с "тиграми" воины приданного нам 104-го отдельного истребительного противотанкового артдивизиона гвардии майора И. Д. Руденко. Только за один день она уничтожила до 20 танков врага.

Четверо суток стояли мы на этом рубеже, отбивая атаки гитлеровцев. А в канун 27-й годовщины Красной Армии полк получил приказ переместиться в Козендау. Здесь мы и встретили праздник. На митинге был оглашен праздничный приказ Верховного Главнокомандующего с поздравлениями и пожеланием победы над ненавистным врагом. Выступили на митинге гвардии майор И. Е. Полторак, только что получивший очередную боевую награду - орден Красного Знамени, гвардии ефрейтор А. И. Бережной, начальник артиллерии полка гвардии капитан П. Ф. Сушко и другие. В своих выступлениях гвардейцы вспоминали пройденный полком путь, отмечали, что день рождения Красной Армии празднуют уже в самой берлоге фашистского зверя, и давали обещание драться так же, как и прежде: мужественно, решительно и умело.

А 26 февраля снова начались наступательные бои. Полк получил приказ захватить село Вильмансдорф. 3-й стрелковый батальон должен был атаковать его с севера, а 2-й стрелковый батальон - с запада. К 15.00 7-я и 8-я роты вплотную подошли к окраине населенного пункта. Через час начали атаку роты 2-го батальона. Противник упорно сопротивлялся: вел сильный ружейно-пулеметный огонь, бил прямой наводкой из самоходных пушек и танков. Только поздно вечером удалось захватить около 20 домов и очистить от врага часть кварталов до развилки дорог. Дальше мы продвинуться не смогли.

В ночь на 27 февраля немцы предприняли попытку окружить и уничтожить наши подразделения в Вильмансдорфе. Около двухсот гитлеровцев при поддержке шести танков пошли в атаку. Их удар был отражен, три танка уничтожили артиллеристы нашей полковой батареи.

Но противник не успокоился. Проиграв ночной бой, он решил возобновить атаки в светлое время.

С КП полка было хорошо видно, как с юга к Вильмансдорфу движутся четыре автомашины с пехотой и 10 танков. Что делать? Ждать, пока гитлеровцы втянутся в селение, и там остановить их или попытаться встретить их на марше, введя в действие свой резерв? После недолгих размышлений я решил отдать предпочтение первому варианту. И вот почему. Вряд ли резерв успел бы выдвинуться на рубеж, удобный для встречи врага. И сделать это днем скрытно просто невозможно. А в селе, где маневрировать танкам трудно, их легче уничтожить огнем артиллерии. Да и пехотинцы наши находились в укрытиях. Мой план поддержал и начальник штаба. О своем решении я доложил командиру дивизии. От него тоже получил "добро".

О ходе боя скажу только, что и эта вылазка закончилась для противника плачевно: он потерял несколько десятков человек убитыми и ранеными и половину танков, причем два из пяти были подбиты трофейными фаустпатронами.

И тут я вынужден сделать небольшое отступление.

Еще во время боев на Сандомирском плацдарме к нам в руки попало это трофейное оружие. Тогда начальник артвооружения Николай Михайлович Коденко и арттехник Ростислав Алексеевич Баженов пришли ко мне и предложили использовать это новое оружие - гранату реактивного действия - для борьбы с немецкими же танками и самоходными орудиями.

- Ну что ж, - сказал я этим офицерам. - Дело стоящее. Научитесь сами и учите людей обращаться с фаустами. Только чтоб никаких ЧП...

Несколько дней Коденко и Баженов вместе с оружейными и артмастерами А. М. Зезнжевичем, П. М. Кравцовым, С. И. Стребковым, М. С. Шкарупой, И. П. Тетерваком и Н. Г. Кривошеевым, укрываясь за броней подбитых "фердинандов", знакомились с устройством фаустпатронов, учились ими пользоваться.

И вот прошло некоторое время, и в каждой роте появились бойцы, хорошо освоившие трофейное оружие, прожигавшее броню. Под руководством Коденко и Баженова гвардейцы из боевых подразделений научились применять его во время учебных стрельб, используя в качестве мишени подбитые фашистские танки. Я принял решение снабжать комплектами этих гранат в первую очередь все штурмовые группы, создаваемые для ведения уличных боев. И не только для стрельбы по танкам. Фаустпатроны годились и для того, чтобы пробивать стены зданий. Это решение было одобрено командованием дивизии.

4 марта полк сосредоточился в районе Эллине. Мне было приказано занять участок обороны шириной до 10 километров. В полку к тому времени был большой некомплект людей и огневых средств, и поэтому на таком протяжении держать оборону было очень трудно. Я доложил полковнику А. П. Гарану, что полк сможет обеспечить плотность огня на один погонный метр всего около одной пули в минуту. Комдив ответил, что он учтет это и в нужный момент поможет огнем. Мне ничего не оставалось делать, как налечь на инженерное усовершенствование участка обороны. Рылись траншеи, ходы сообщения, строились блиндажи, оборудовались для отдыха землянки. К работам был привлечен и весь личный состав спецподразделений, тылов полка.

К счастью, несколько дней прошли сравнительно спокойно, если не считать, что противник вел редкий ружейно-пулеметный огонь.

Спокойно было и 8 Марта. Это дало возможность нашим бойцам-женщинам отметить свой праздник. В штаб полка пришла командир санитарного взвода Мария Кухарская, о которой я уже подробно рассказывал, и пригласила меня, замполита, начальника штаба и еще нескольких офицеров в землянку медпункта. Там собрались все девушки - и медички и связистки, - не занятые на дежурстве. Было там и несколько женщин-врачей из медсанбата дивизии.

Мы тепло поздравили своих боевых подруг с праздником, пожелали им скорейшего возвращения в отчий дом после нашей победы над ненавистным врагом.

Потом, после праздничного чая, для которого начпрод выделил изрядную толику трофейного шоколада, состоялся импровизированный концерт. Вот тут-то и подстерегла меня "опасность", которой я сторонился все годы войны...

После того как девушки хором спели "Землянку", "Катюшу", "Синий платочек", а мы им подпевали как могли, встала врач санитарной роты полка и стала читать знаменитое тогда на всех фронтах и в тылу стихотворение Константина Симонова "Жди меня". Да так это делала, с таким неподдельным чувством, что я невольно залюбовался этой красивой девушкой. А она почему-то во время чтения стиха смотрела на меня, а может, мне так показалось...