Академия исторических наук - От солдата до генерала: воспоминания о войне

Когда попал в «учебку», часть призывников там уже была. Пять взводов, в каждом было по тридцать человек. В каждом взводе три отделения, брали по одиннадцать человек в

отделение, с запасом, на случай, если один заболеет. Того, кто второй раз проболел желтухой, туда не отправляли. В «учебке» была часть, в которой их оставляли служить.

Что в «учебке»? Маршировали, в общем-то, на плацу, песни пели, ходили строевой в сопке, как бы сказать. Через день занимались там всякими военными полевыми выходами, это у нас так называлось. Где-то кто-то прятался, мы его искали, имитировали какие-то боевые действия. Соответственно, марш-броски, и за всю практику, по-моему, только один раз были мы на стрельбище, когда мы стреляли боевыми патронами и бросали боевые гранаты, настоящие.

В принципе, это было под надзором сержантов. Были случаи, когда кидали гранату, вылезали из окопа, смотрели куда это она полетела, попал я в цель или не попал. Давали «по шапке» за это. Путались иногда, когда говорили: «Стреляй одиночными», а автомат, как правило, включается сразу на автоматический выстрел, и все патроны быстренько вылетали из магазина.

Были хорошие тенденции, были и плохие. Плохо отстрелял или плохо что-то метнул — приходилось кружок пробежать, там где-нибудь до заката, в сопочку сбегать, поштурмовать.

Климат там был сложный, в этой Кушке, азиатский. Пока мы там адаптировались, очень тяжело было для желудка. Пили воду, у нас во фляжках была, варили чай из верблюжьей колючки. Говорят, там как-то из нее варят воду, специально пьют, чтоб для организма было лучше.

Опять же, когда жарко — раны медленнее заживают. Где-то поранился, и все, могло целый месяц болеть. Там все прело и гнило.

Когда я уже служил на «точке», так вообще трудно было. Медсанчасти там не было, никто в мелких случаях тебя никуда не повезет. Только если совсем невмоготу, тогда везут в полк, к медикам, они уже что-то с тобой делают. Приходилось терпеть.

Еды постоянно в «учебке» не хватало, на еду время отводилось не так, что сидишь и в «расслабон» кушаешь — пришли, быстренько, схватили ложки. Вилок не было, ложками быстренько погремели, раздатчики все раздали, встали и ушли быстро. В общем, тренировали. В первые дни бегаешь, ничего не понимаешь. «Учебка» — она и есть «учебка», полностью командуют сержанты.

Утром, соответственно, подъем, в шесть утра, все быстренько выбежали в спортивной форме, уже не помню, номер один, что ли? В общем, выбежали в спортивной форме номер один, построились на плацу. Рота построилась — и быстренько-быстренько марш-бросок, пробежка вокруг города этого Кушки, соответственно, был уже отработан какой-то маршрут. Быстрая пробежка, возвращаемся в спортгородок, легкая физзарядка, ну и, соответственно, заходим уже в казарму. Там умывание, одевание, построение на завтрак — все строем ходили — позавтракали и начинали дальнейшие занятия. Кто где, кто — на спортгородке, кто в классах занимается, кто-то еще где-то. В общем, время пролетело в «учебке», можно сказать, незаметно, потому что с утра до вечера такая нагрузка, что только бы до подушки донести голову. Отдыха почти в «учебке» и никакого нет, там не отдохнешь, там гоняют сержанты, гоняют — «от и до».

Еды не хватало, есть всегда хотелось почему-то, может, организмы молодые. «Тырили» со столовки хлеб — ну там, в противогазы, кто под шапку засунет. Ну, соответственно, после столовой сержант всех построит и говорит: «Так, теперь давайте все к осмотру». И если у кого находили, приносили тому буханку хлеба, он ее ест, а все остальные отжимаются. Ну, после обеда, после еды, отжиматься очень тяжело, поэтому, соответственно, отжимаешься и говоришь: «Да, в следующий раз я две буханки хлеба не съем». Ну, так, как бы воспитывали коллектив.

Там была еще такая Кушка — речка такая, каменная. Туда забежим, сержант в рюкзаки наложит нам кирпичиков, и с кирпичиками пробежки устраивали.

Ну, ничего, нормально. Да, были злые все — гоняют нас и прочее, но зато приобрели нормальную физическую форму. Ну, что на гражданке? Кто-то занимался спортом, кто вообще не занимался, были и нормальные ребята, были и хиленькие. Я не думаю, что был какой-то отбор — если тебя в Афган, то соответствовать должен каким-то там параметрам. Брали всех. Кто мог и кто не мог.

«Учебка» прошла быстро, почти незаметно. По-моему, Марах-нары город назывался, там был аэропорт, с Кушки мы поехали туда, на самолете, соответственно, полетели уже в Шендант. Выдали нам с собой на дорожку паек, новую форму дали. И отпустили.

Прилетели мы в город Шендант. Жарко, аэропорт. Истребители гудят, двигатели прогревают, шум такой стоит!

Там стояли две палаточки, я так понял, все туда прибывали, ночь отбывали, а наутро уже всех распределяли по частям, кто куда.

Мы-то прилетели такие все, как бы сказать, с мамкиных пирожков, а там уже такие все черные, обстрелянные. И с утра были перенаправлены в сторону Герата в 101-й полк. Там, соответственно, опять прошел какой-то отбор, одних — налево, вторых — направо. За нами пришли машины. А нас-то было там — шесть человек оставили всего лишь.

Сложно сказать, то ли страшные впечатления были, то ли не страшные, там от этих истребителей такая шумиха стоит, такой гул.

Провели в палатках ночь, ночью холодно было, днем там жарко, прямо невозможно, а ночью очень холодно. Уже, я помню, ночевали мы, на улицу выходили, ползали там — где-нибудь найти хоть какое-нибудь бревнышко, чтобы топить буржуйку. Ну, и народу у нас там было — все палатки забиты, друг на друге спали.

А утром нас на двух БТРах отвезли в 101-й полк, в сторону Герата. Отвезли, а там, соответственно, опять кого куда. Четыре человека нас осталось с нашей «учебки», с нашей роты, которые попали вместе на «точку».

Пришла машина, всех загрузили и отвезли, соответственно, на эту «точку». За нами приехал старшина на машине. Старшина у нас был из Сибири, такой — «два-на-два», здоровяк.

Мы в «учебке», как солдаты, натренированные, в форме, все как положено. А здесь другая уже форма, мы такую и не видели, и все такое, не совсем к уставу относящееся. В кроссовках и форме он ходит. Для нас, конечно, было в начале как-то непонятно, потом это уже все стало обыденным явлением.

Приехали на «точку», нас, соответственно, покормили первым делом, столовка была уже сделана. Продукты туда раз в месяц из полка привозили, их складывали в специальный отсек землянки и хранили. Что могли из полка привозить? Сухари из белого хлебушка — это основное. Такие, в железных банках, скорее ведрах, квадратных. Тушенка, понятно, говяжья, свиная. Консервы. Килька. Картошка в трехлитровых банках, уже замаринованная и соленая. Водичкой заливаешь — готовое пюре. А если где-то старшина свежей картошки достанет — тогда уже был праздник. Что там можно в таком климате сохранить? Холодильника не было, все хранили в маленькой землянке. Сигареты выдавали нам, получали на всех, а некурящим — сахар.