Вячеслав Козляков - Борис Годунов. Трагедия о добром царе

Очевидно, что Борис Годунов укреплял Думу своими родственниками и преданными людьми. Хотя А. П. Павлов, исследовав состав Думы в годы царствования Бориса Годунова, предостерег от того, чтобы считать представительство Годуновых в Думе «чрезмерным». Важно было не только появление в Думе того или иного лица, но и соответствие этого высокого назначения заслугам всего рода, а также соблюдение неписаных норм представительства знати. С этой точки зрения было все в порядке, в Думе продолжали присутствовать князья Рюриковичи и Гедиминовичи: Мстиславские, Шуйские, Голицыны, Куракины и Трубецкие, служилые князья Черкасские, представители старших ветвей князей Ростовских, Ярославских, Оболенских и Стародубских. Справедливость в отношении пожалований в Думу соблюдалась и другим образом, понятным тем, кто изучал психологию русской аристократической элиты конца XVI — начала XVII века. «Любопытно, — пишет А. П. Павлов, — что представители царствующего рода входят в Думу через окольничество, как второстепенная служилая знать». «В служебно-местническом отношении» Годуновы, по замечанию исследователя, «по-прежнему оставались ниже первостепенной княжеско-боярской знати»[545]. Борис продолжал управлять процессом создания угодной ему Боярской думы, но он был далек от мысли о том, чтобы немедленно разогнать ее и посадить туда одних Годуновых или держать в своем правительстве только угодных ему лиц. Согласие в верхах было необходимым условием правления, поэтому Борис Годунов, как и любой другой московский царь, был обречен на поиски компромисса. Конечно, что не у всех хватало изощренного ума сдерживать претензии и гордыню думных бояр, чувствовавших свое право сопротивляться царским указам, когда речь шла о чести рода. Будущее должно было показать, удалась ли в итоге новая расстановка лиц в Думе, предпринятая царем Борисом Годуновым сразу же после своего избрания на царство.

14 сентября 1598 года была отправлена окружная грамота по городам, и подданные должны были разделить радость царя Бориса Федоровича. Во всем государстве три дня с момента получения грамот пелись молебны «с звоны»[546]. Дальше, по заведенному порядку, подданные должны были присягнуть на верность новому царю. В крестоцеловальной записи все клялись слушаться того приказа, которым царица-инокиня Александра Федоровна передала власть своему брату, и хранить верность семье царя Бориса Годунова, его царице Марье с детьми царевичем Федором и царевной Ксенией (Оксиньей). Наряду с обычными формулами повиновения и сохранения верности царю во всех делах, в крестоприводной записи содержался пространный вводный раздел, обозначавший главные государственные преступления, связанные с «ведовскими мечтаниями» и «волшеством».

В текст присяги была внесена клятва, уничтожавшая возможные претензии на престол царя Симеона Бекбулатовича. Этим была устранена любая, даже гипотетическая, возможность приведения к власти жившего на покое потомка ханов Золотой Орды. С. Ф. Платонов, говоря о попытках Романовых использовать царя Симеона в борьбе с Годуновым, даже предположил, что потребовалась другая присяга (кроме принесенной в феврале после царского избрания). «Большую запись» или первую присягу повторяли и подтверждали клятвой уже на соборном заседании 9 марта 1598 года, созванном в связи с началом «скифетродержавствия» Бориса Годунова[547]. В сентябре в нее, видимо, был внесен новый пункт о царе Симеоне Бекбулатовиче, и царю Борису Федровичу снова клялись в верности, но уже как венчанному царю[548]. Не в правилах Бориса Годунова было оставлять без внимания любую династическую опасность, даже если в основе ее лежал неправедный «довод» или всего лишь слух.

Серьезнейшим преступлением по крестоприводной записи считался также отъезд от государя в другие земли. На это был наложен строгий запрет: «ни к Турскому, ни к Цысорю, ни к Литовскому к Жигиманту королю, ни ко Францовскому, ни к Чешскому, ни к Дацкому, ни к Угорскому, ни к Свескому королю, ни в Ангилею, ни в иные ни в которые Немцы, ни в Крым, ни в Нагаи, ни в иные ни в которые государьства не отъехати, и лиха мне и измены никоторыя не учинити»[549].

Заботу Бориса Годунова об особом молитвенном почитании новой власти и создание им для себя нового текста «государевой чаши» (особой здравицы с поминанием царя, произносившейся в застолье) отметил автор Хронографа: «И паки состави о себе к Богу молитву мудрыми слагатели и написа и предаст еже на трапезах и вечерях за чашами о нем и о его роде Бога молити». Каждый, кто возглашал царское «здравие» в своих палатах, обязательно должен был проговорить, что Борис Годунов «богоизбранный царь». В тексте заздравной «чаши» содержалось пожелание о том, чтобы «его царская рука высилася и имя его славилося от моря и до моря, и от моря до конец вселенныа надо всеми недруги его к чести и повышению его царского величества имени»[550].

Два первых года царствования Бориса Годунова оказались лучшим временем его правления. Обстоятельства благоприятствовали ему, страна успокоилась и признала нового царя. Не возникло сложностей и с признанием его царского титула прежними союзниками, для извещения которых были отправлены специальные посольства. В мае 1600 года в наказе послу Григорию Микулину, отбывавшему в Англию, весь процесс передачи власти Годунову от умершего царя Федора Ивановича был описан во вполне устоявшихся формулах. Все происходило «по Божией воле и по его царскому приказу и по благословению сестры нашие, великие государыни благоверные и христолюбивые царицы великой княгини иноки Александры Федоровны всеа Русии, и по челобитью и по прошенью святейшаго Иова, патриарха Московскаго и всеа Русии, и митрополитов, и архиепископов, и епископов, и всего освященного вселенского собора; также царей и царевичей и многих государских детей розных государств, которые ныне под нашею царскою высокою рукою нам служат; и бояр наших и околничих, и князей, и воевод, и дворян, и приказных людей и детей боярских, и всяких служилых людей всех государств Росийского царствия; и гостей и всего народа крестьянского». Здесь перечислены все, кто согласился и принял Бориса Годунова как своего царя: вдова царя Федора Ивановича, патриарх с «вселенским» собором, «царевичи», участвовавшие в Серпуховском походе, члены Боярской думы, все служилые «чины», приказные судьи, гости и весь народ. Именно поэтому царь Борис Федорович «по древнему обычаю» учинился «самодержцом и венчался царским венцом и диадимою» и принял «скифетро Росийского царствия»[551].