Степан Бардин - И штатские надели шинели

- Дорогие мои друзья, бойцы Московской заставы, войска Ленинградского фронта в ближайшие дни перейдут в решительное наступление. В рядах наступающих будем и мы с вами, наша дивизия, созданная в Московском районе, на границе которого мы сейчас находимся. - Голос у Краснокутского звучал торжественно.

Бойцы внимательно слушали его. И он продолжил уже более спокойно и тихо, стараясь, говорить так, как говорит обычно отец, благословляя своих сыновей на ратный подвиг:

- Мы с вами - защитники города, который носит имя Ленина. Мы гордимся тем, что нас называют ленинградцами. А фронтовик-ленинградец - не простой воин. Это воин-герой. Да и само слово-то "воин" какое! В нем заложен глубокий смысл. Это человек, который выполняет самую святую миссию перед Родиной. Не случайно наши люди произносят это слово с особой теплотой. Нашими воинами гордятся матери, благословившие своих сыновей на подвиг. С гордостью слово "воин" произносят школьники, вырезая из газет и журналов фотоснимки отличившихся воинов и наклеивая их в школьные альбомы. Фронтовик сейчас - самая нужная и уважаемая профессия в стране. Ему почет и уважение... Я вижу у многих из вас на груди медаль "За оборону Ленинграда". Такой медали не каждый удостоен. Она вручена лишь активным защитникам великого города на Неве. Пройдут годы. Кончится война. И на эту медаль будут смотреть с глубочайшим уважением как на самую драгоценную награду. Будьте же достойны ее!

Краснокутский встал, пожал каждому руку и вышел. В траншее в лицо ему ударил сильный, колючий ветер со снегом. Но он был в таком напряженном состоянии, когда люди не чувствуют холода. Не надо быть пророком, чтобы сказать: он весь был в мыслях о своих солдатах, которых через сутки должен будет повести в бой.

11

Четырнадцатого января, ранним утром, всех нас разбудили раскаты артиллерийской канонады, доносившиеся из района Ораниенбаума и Финского залива. "Что происходит? - спрашивали мы друг друга. - Неужели фашисты опередили нас?"

Мы были уверены, что наступление начнется здесь, от Пулковских высот, что первым в наступление пойдет 110-й корпус, в который входила и наша дивизия. И вдруг... Некоторое время спустя выяснилось, что первой начала наступление 2-я ударная армия, сосредоточившая свои силы на Ораниенбаумском пятачке. Мудрое решение! Вряд ли фашисты ожидали первого удара оттуда.

- Вот это здорово! - восторгались бойцы и командиры подразделений дивизии. - Ударили фашистам под девятое ребро!

Гитлеровцы вряд ли ожидали, что советские войска начнут наступление из Ораниенбаума, отрезанного от основных сил фронта. Наше командование сумело за каких-нибудь несколько ночей скрытно, буквально под носом у противника, перебросить на этот плацдарм достаточное количество войск, техники и боеприпасов.

Канонада не утихала более часа. И все внимание людей в нашей дивизии было приковано к юго-западу, откуда доносился беспрерывный, похожий на извержение вулкана, гул. Да это и было извержением вулкана. Но извергался он не из недр земли, а из дул пушек сухопутной артиллерии и корабельных орудий Балтийского флота.

Я поспешил к комиссару штаба дивизии П. К. Булычеву, который всегда был в курсе всех событий и мог ответить на любой вопрос.

- Что происходит?!

- Разве ты не слышишь? - с улыбкой ответил мой друг. - Пошла в наступление армия Федюнинского с того самого плацдарма, который мы отстояли еще осенью сорок первого.

- И как развивается наступление?

- Пока бьют пушки. Потом начнет работать авиация. Очередь до пехоты и танкистов дойдет где-то около одиннадцати часов. Мы узнаем о результатах наступления не раньше середины дня. Приходи ко мне обедать, тогда и узнаешь новости...

- Ты не волнуешься? - вырвалось у меня.

- Волновался. Но мы тут утром приняли малость успокаивающих капель. Да и волноваться-то некогда. Завтра наша очередь действовать...

И вот наступило долгожданное пятнадцатое января. Заговорила во весь голос и наша артиллерия. Тучи самолетов нависли над вражескими позициями, обрушивая на них бомбы. Два с половиной часа ходила ходуном у нас под ногами земля. Не слышно было голоса товарища, стоящего рядом. Крыши домов родной Московской заставы были усыпаны людьми: они забрались туда каким-то образом, чтоб видеть наступление наших войск.

Два с половиной года противник строил и совершенствовал свои укрепления под Ленинградом. У него было все, что позволяла создать военная техника того времени. Посмотрим, устоит ли она от ударов наших войск?

12

Дальше - слово заместителю начальника политотдела дивизии Георгию Ивановичу Терновому, сменившему меня на этом посту в канун наступления, ветерану дивизии, бывшему секретарю парткома Ленинградского мясокомбината им. С. М. Кирова.

Георгий Иванович вел дневник. Ко мне в руки он попал спустя четверть века. В записях Георгия Ивановича Тернового отражены не только события тех дней, зафиксированы не только эпизоды боев, но и настроение бойцов и командиров, подмечены интересные детали.

"Пятнадцатое января. Точно по заказу, погода сегодня пасмурная. Низкая облачность плотно окутала небо. Видимость не больше километра. Холодно.

Когда я вышел из землянки, то увидел стоящий на путях длинный железнодорожный эшелон. Из вагонов торопливо выгружались ящики со снарядами. И с высокой насыпи спускались в кювет.

От Варшавской до Балтийской железных дорог - на этой обширной равнине установлены тысячи орудий, а ближе к Пулковским высотам - машины с "катюшами". Тут же расположились батареи тяжелых ракетных минометов. Но самоа волнующее и впечатляющее - люди. Их очень много. Вот она, силища!

Артподготовка началась ровно в девять часов двадцать минут. Страшное это зрелище. С первых же выстрелов передний край противника точно вздыбился. Черные тучи земли и дыма поднялись высоко в небо. Противник молчал. А грохот артиллерийских орудий слился в один сплошной рев. Вслед за артиллерийскими орудиями подали свой "голос" ракетные установки, и огненные стрелы понеслись на позиции фашистов. В этот же момент поднялись бойцы наших двух полков 59-го и 141-го - и пошли на штурм вражеских оборонительных сооружений. В добрый путь!

Первые и вторые траншеи были захвачены очень быстро. 141-й, пройдя Верхнее Кузьмино, вышел к Редкому Кузьмину, а 59-й - к Александровке. Дальше темп наступления замедлился. Гитлеровцы вели очень плотный и сильный фланговый огонь со стороны Пушкина. 86-я дивизия, наступавшая на Пушкин, продвинулась немного. Зато гвардейская дивизия, действующая правее нашей, сумела сделать хороший рывок и пошла в обход пушкинского узла обороны противника.

Гитлеровцы начали стрелять из минометов и пушек по нашим наступающим частям из опорных пунктов Соболево, Мыкколово, Малой Кабози. Бой в глубине обороны принял затяжной характер. Теперь каждая сотня метров отвоеванной земли давалась с трудом. Мы стали терять людей.