Виктор Андриянов - Косыгин

Если действительно по инициативе советской стороны собирались придумать рабоче-крестьянское правительство, то я ее сорвал. Между нами говоря, президент Свобода не знал в те минуты, что делать. А когда я сказал, что правительство действует, он приободрился: «Да, правительство у нас есть. И я не буду без участия ведущих конституционных представителей принимать решения об изменениях в правительстве…»

Больше к теме о рабоче-крестьянском правительстве не возвращались.

Свидетельства Л. Штроугала записал мой давний товарищ, замечательный чешский журналист Зденек Горжени. Читая их, сопоставляя со стенограммами встреч в Кремле, конечно же, замечаешь разницу в позиции Косыгина. На переговорах он играет по общим, бесспорно, предварительно оговоренным правилам. Командная тройка сыграна. Роли определены. Требования Косыгина жестки, подчас даже угрожающи. «Кому-то придется поежиться», — бросает он Дубчеку. И совсем другой политик предстает из воспоминаний Штроугала. Этот человек и до августа шестьдесят восьмого года, и после августа не похож на тех, кто, уверовав в некие истины, вовсе не знает сомнений. Напротив, он открыт мыслям и чувствам собеседника, готов прислушаться к его доводам, даже просит совета.

Меньше всего Алексей Николаевич ожидал, что его реформу погубит пражская весна в ее кремлевском восприятии. Но именно так и случилось. Как на войне, когда артиллерия бьет по своим…

ТОЛЬКО ОДИН ГОД

«Дорогие товарищи, дорогие друзья!

Через несколько минут мы вступим в новый, 1973 год. В эти волнующие минуты мы обращаем свой взор к пройденному пути, ко всему, что памятно и дорого сердцу каждого советского человека.

Мы прожили с вами особенный, знаменательный для нашей страны год. В истории, в памяти народной он останется как год великого праздника — 50-летия образования Союза Советских Социалистических Республик — дружной, братской семьи наших народов…

В эти торжественные минуты встречи Нового года мы желаем вам, дорогие товарищи, крепкого здоровья, новых достижений в труде, учебе и творчестве.

Большого счастья и добрых успехов всем, кто встает на трудовую вахту 1973 года в заводских цехах и на стройках, на колхозных и совхозных фермах, в научных лабораториях, кто несет большую вахту на рубежах нашей Родины.

Сейчас куранты возвестят о наступлении 1973 года. Пусть же новый год принесет успехи и счастье каждому советскому человеку!..»

Для того чтобы полнее представить масштабы дел, которыми занимался Косыгин, я хотел выбрать один год из его шестнадцати предсовминовских лет. Можно было взять любой из них; новогоднее косыгинское обращение подсказало: семьдесят третий. Это начало года; завершение его — в записной книжке Алексея Николаевича, датированной последними днями декабря.

Уже десятого января Косыгин с группой министров вылетел в Тюмень. В областном центре московские гости задержались ненадолго. Их программа — Самотлор, Медвежье, Нижневартовск, Надым, Сургут.

Из Тюменской области перелет в Оренбург. И опять главные встречи и обсуждения не в областных кабинетах, а на строительной площадке газовых заводов. Затем — Башкирия, трасса строительства нефтепровода Усть-Балык — Курган — Уфа — Альметьевск. (О том, что происходило здесь, позже расскажет Юрий Петрович Баталин.)

Восемь дней командировки — от среды до среды. Суббота и воскресенье, конечно, не выходные. Сам маршрут говорит о том, что было самым главным тогда для Председателя Совета Министров — нефть, газ, энергетика. Эти отрасли — под его личным контролем. Поручения министрам и помощникам; совещания (20 февраля, к примеру, собрали нефтяников), обсуждения на президиуме Совмина, личные звонки в Оренбург, Сургут, Уфу…

…Несколько месяцев знатоки со Старой площади изучают, как легкая промышленность СССР выполняет «решения ЦК КПСС об улучшении качества и ассортимента обуви, швейных и трикотажных изделий». Этакий косвенный упрек Косыгину, словно Совмин сам не мог разобраться. Но кому-то очень хотелось напомнить Председателю Совета Министров о том, что есть в отечестве недреманное око, которое следит даже за тапочками.

14 марта Косыгин в Иране — открытие Исфаганского металлургического завода. Второго апреля — официальный визит в Швецию, четвертого июня — сессия Совета Экономической Взаимопомощи в Праге, второго июля — визит в Австрию, 25 сентября — в Югославию. И тут же — в Египет, где вспыхнула война с Израилем — ее называют октябрьской.

Каждая из этих поездок заслуживает отдельного рассказа, а сейчас я лишь штрихами, по записным книжкам Алексея Николаевича Косыгина, обозначу, как ответственно и творчески он подходил к международным встречам, переговорам. В Праге, на сессии СЭВ Председатель Совета Министров СССР предлагает «совместными усилиями решать крупные народнохозяйственные проблемы». Одна из них — выпуск оборудования для атомной энергетики: «Этот заказ на многие годы, т. к. очевидно, что это проблема многих и многих лет». Кому по силам такие заказы? Косыгин считает, что это могут быть «полностью добровольные» международные объединения».

Это — Прага. В этом же блокнотике его записи о переговорах в Австрии, предложения о новых формах торговли, экономического сотрудничества. Например, «развитие энергоемких предприятий у нас, с тем чтобы продукция этих предприятий длительный период гарантированно продавалась тем, кто принимал участие в их создании».

Отдельная записная книжка — Югославия, 25–29 августа, переговоры с председателем Союзного исполнительного веча Д. Биедичем, встреча на Бриони с И. Броз Тито. В этих записях весь комплекс советско-югославских отношений: политика, экономика, культура; вопросы европейской безопасности, политика неприсоединившихся государств…

25 августа в Белграде, в Парке дружбы, там, где Сава обнимается с Дунаем, Алексей Николаевич посадил в землю тоненькое деревце. «Мы хотели бы, — написал он в книге почетных гостей, — чтобы это молодое дерево долгие годы росло и цвело в этом замечательном парке как живой символ советско-югославской дружбы».

Кто бы мог подумать тогда, что над этим парком, полным детворы, над всем Белградом натовские самолеты и ракеты обрушат небо? И белградцы встанут плечом к плечу на мостах, чтобы защитить их своими жизнями, своей наивной верой в разум и добро…