Кузнецова Васильевна - Флотоводец

П.Г.: Так вот, корпус лодки был построен в Северодвинске. С атомной установкой.

Р.В.: С торпедой.

П.Г.: Да, и с одной торпедой атомной. Представляете, на 50 км эта торпеда сама могла предусматривать порты, города рушить.

Р.В. Не об этой ли торпеде вспоминает академик Сахаров — сверхбомбе, которая должна была взорваться под водой вблизи побережья, чтобы вызвать гигантское цунами, которое поглотило бы все порты, все прибрежные города противника. Сахаров писал, что он этот проект обсуждал с контр-адмиралом Фоминым, который Сахарову ответил, что моряки не убийцы и с мирным населением не воюют.

П.Г.: Вероятно о ней (торпеде).

Р.В.: Скажите, а Вы знали, что А.П. Александров писал об этой первой лодке. Вот, послушайте. Абзац из газеты «Красная звезда от 21.10.89 из статьи «Реактор для подлодки». Его прямая речь: «Лодка по заданию должна была иметь огромную торпеду диаметром 2 м с мощной водородной бомбой. Когда эту лодку разработали довольно глубоко, провели ее первое рассмотрение флотом. Пригласили Н.Г Кузнецова. Он посмотрел и говорит: «Мне такая лодка не нужна».

П.Г.: Я не читал, но знаю, что Николай Герасимович распорядился представить разработчикам — ученым иное назначение атомной подводной лодки, внести и другие изменения по основным ее элементам. Благодаря Н.Г. Кузнецову с привлечением в 1954 г. специалистов ВМФ начался новый этап в проектировании и строительстве первой в СССР атомной подводной лодки.

И вот, когда Булганин проект Постановления должен был доложить Президиуму ЦК КПСС (три дня оставалось, в среду должны были утвердить проект Постановления ЦК и Совета министров, а уже строительство этой первой лодки шло вовсю, практически корпус уже построен был в Северодвинске и надо было принимать решение дальше строить), он мне говорит: «Давайте срочно готовьте к утверждению проект». Я всех объехал. Когда беседовал с Фоминым, он говорит: «Павел Григорьевич, я ж не допущен, я же, — говорит, — допущен только к этой торпеде атомной. А к лодке в целом я не допущен». Я его пригласил приехать ко мне, показал бумагу. Говорю: «Читай». Он прочитал. «Ну, что делать, — говорит, — безобразие творится, а флот не допущен. Такая торпеда, чтобы по городам стрелять, не нужна».

Р.В.: Это кто говорит?

П.Г.: Фомин. Да, — говорит, — наверное, надо обращаться к Малышеву». Я к Булганину: «Сейчас обстановка такая. Позвоните, пожалуйста, Малышеву, чтобы он меня принял и чтобы Вы с ним, с Малышевым, позвонили бы Хрущеву и уговорили бы в среду заседание Президиума ЦК отложить. Чтобы поручили Кузнецову Николаю Герасимовичу разобраться, что же построили в Северодвинске. Утверждать того, не зная, что построили, — нельзя. Перед этим сам позвонил Николаю Герасимовичу, чтобы посоветоваться. Николай Герасимович — ума палата!.. Мои действия одобрил, сказал: «Правильно сделали, можете докладывать Булганину. А я ему тоже скажу».

В тот же день, когда я доложил Булганину, что никто, кроме группы Минсредмаша, не допущен, он взял кремлевский телефон (я набрал номер Малышева) и сказал: «Мой помощник говорит, что нельзя в среду нам с Вами на Президиуме ЦК проект Постановления о строительстве этой лодки и о строительстве других утверждать (в проекте Постановления уже конструкторское бюро определялось, а не просто Средмашевское). Что будем делать? Мне Котов доложил и я с Котовым полностью согласен. Надо сроки утверждения изменить. Моряки должны рассмотреть все детали дела. Но удобнее будет послать Котова к Вам. Давайте договоримся с Хрущевым и мы уже дадим поручение, чтобы Николая Герасимовича и моряков, и кого нужно из других министерств допустили бы к проекту Постановления. Вот, Котов правильно представил мне записку, что продолжать дело, в каком оно состоянии представлено сегодня, нельзя и такую лодку делать нельзя, хотя и корпус уже построен. Дальше строить такие лодки нельзя».

Представьте себе, лодка за 50 км от берега будет города рушить. А американцы и англичане не дураки. Они противолодочные рубежи создали уже на 100 км от берега.

Р.В.: А потом, что же воевать с мирным населением? Надо же на море в бою воевать. В океане.

П.Г.: Это были глупости. Глупости. Когда Булганин звонил по моей просьбе Малышеву, то тоже так говорил: «Я и мой помощник взволнованы. Он всех обошел и предлагает, чтобы мы с Вами доложили Хрущеву и просили его отложить это заседание, пригласить Кузнецова Николая Герасимовича, Исаченкова, судостроителей, Бутому — министра судостроительной промышленности, их пригласить обязательно. Что будем делать? Давайте, примите Котова». Малышев говорит: «С удовольствием. Я с Павлом Григорьевичем много лет знаком».

Приехал я к Малышеву. Рассказал, что я проделал, и что ничего не знаю, и никто во флоте не допущен. Он молча открыл сейф, достал Постановление, вслух мне его прочитал (оно короткое было, 52-го года). Затем взял чистый лист бумаги, карандашом синим сделал рисунок, разбил на отсеки, вроде продольного разреза лодки, выделил у него крестом отсек паропроизводительной установки, отдельно кое-что подрисовал, несколько рассказал. Потом в сейф положил это Постановление и вызвал начальника спецотдела. И говорит: «Вот что. Сейчас идите, напечатайте на моем бланке бумагу о том, что товарищ Котов допускается к работам по объекту Перегудова. С моей подписью и печатью. И принесите». Тот быстренько все сделал, буквально за несколько минут и принес. Малышев подписал, вручил мне и сказал: «Павел Григорьевич, действуйте теперь. Я Вам советую побывать у Перегудова, затем съездить в Обнинск, затем съездить советую в Горький, к Максименко». Прощаясь со мной, сказал: «Да, наверное, надо привлекать и Исаченкова, и Козьмина, и, наверное, его людей, его институты. Наверное, настало время». Вот так вот. Я ушел и после этого мог уже действовать.

Прошло время, звонит мне Исаченков. Говорит: «Павел Григорьевич, ты знаешь, что на Президиуме ЦК рассматривался проект и его отложили. Кузнецова не было в Москве, вызвали на Президиум адмирала Басистого (он был первым заместителем главкома), сказали, чтобы ВМФ дал заключение по проекту. А он заявил, что заключение флот дать не может, поскольку не рассматривал проекта. Тогда было принято решение отложить утверждение, поручить флоту рассмотреть проект и дать заключение. После вернуться к утверждению. На этом заседании Президиума, я не был. Это Исаченков меня проинформировал тогда по телефону. — «Так что, мы будем теперь рассматривать», — сказал он.

А дальше я уже следил, в ряде совещаний я участвовал. Знаю, когда рассматривали проект вместе с учеными (может быть, вот с Вашими), на макетной комиссии, что там уже было. Помню выступление и Кузнецова на совещании. У Кузнецова было уже подготовлено итоговое заключение и он докладывал Президиуму ЦК и Правительству. Помню его выступление. Кузнецов тогда так выступал, по-видимому, по оружию: «Нам атомная подводная лодка нужна, но не такая, эту подводную лодку я не понимаю. Почему? Наверное, задумали ее для уничтожения военно-морских баз и флота в базах. А нам нужна лодка, которая могла бы в морях и океанах, на коммуникациях уничтожать корабли и она же должна быть способна, если потребуется куда нужно добираться, и против баз. Но для этого нужна не одна торпеда, для этого должен быть большой запас, нужны торпеды и с обычным оружием, с обычным боезапасом, и также нужны торпеды атомные.